Грюнвальд потер лицо рукой.
— Вы понимаете, что большая часть того, что вы мне сказали, звучит как бред?
— Господин рационализатор. — Энди сморщила нос. — Добро пожаловать в реальность, Миртон. Сюрприз: нет такой вещи, как реальность.
— Чтобы направить три флота в три разных галактики, я разорву импринт… — медленно сказал он. — Тогда я разорву себя. Я умру… в конце концов.
— Да, — признал Лев. — Мы знали, что это может случиться, с самого начала. Но если ты этого не сделаешь, ты все равно погибнешь… только вместе со своей флотилией. Так что ты ничего не теряешь.
— Вы не можете этого знать.
— Мы знаем, что Вайз не сможет спасать вас вечно, — заметил Лев. — У тебя осталось не так много времени, Грюнвальд.
— Скорее, его не так много осталось у вас, — поправил Миртон. — Я правильно понял, что все это может сработать только при выполнении определенных условий? И одним из таких условий являюсь я? И то, что я могу сделать?
— Это немного… спорный взгляд на дело.
— Спорный? Вы шутите?
— Грюнвальд…
— Не «грюнвальди» мне тут! Вы сами слышите, как это звучит? Вы существуете и не существуете одновременно, Бледный Король — это Сила, которая проявилась и поэтому слабее вас, но в то же время сильнее, потому что может реально действовать. Вселенная должна загореться сознанием или погаснуть, в мультивселенной идет борьба с энтропией, то есть с Бледностью… а я сам уже только импринт… — Миртон прервался, внезапно почувствовав, что он очень, а может даже смертельно устал. — Как вы собираетесь доказать, что это правда? Что все это имеет какой-то смысл?
— Докажи нам это ты, — прошептала Энди. Удивленный Грюнвальд повернулся к девочке, глаза которой снова были полны серебра. — И сделай это там, где это будет иметь смысл. На Плоскости Глубины, которая, как утверждал Харпаго, хорошо тебя помнит. В сердце энтропии, в Агонии Бледного Короля. Докажи, что правда имеет ценность. Покажи, что она имеет вес. И что она настолько ценна, что за нее стоит умереть.
— Правда? Какая правда?
— Та, что твои друзья важны для тебя. Та, что ты хочешь спасти этих людей. И та, что ты любишь Эрин Хакл.
11
Грюнвальд
Мы столько раз пытались понять, что такое Глубина. В прошлом мы оставили тех, кто прикоснулся к правде и умер. Но что, если правда проще, чем мы думаем? Если она так же неуловима, как кажется нам неуловимой базовая материя, из которой состоит наша Вселенная? Что же в конце концов является этой желанной нами правдой? Не мы ли решаем, что она из себя представляет? Описывая мир мудрыми словами, давайте помнить, чему учит нас сердце. Ведь всё уже известно — хотя не всё открыто.
Размышления о Глубине,
автор неизвестен
Она не могла пошевелиться.
Смотрела на тело Миртона, все еще подключенное кабелями к навигационной консоли. Для нее больше ничего не существовало. Все ушло — внезапно, быстро и исключительно жестоко.
Грюнвальд умер. И Эрин Хакл хотела умереть вместе с ним. Она слышала крики и звуки далекой битвы, воспроизводимые в прыгуне звуковой системой симуляции. Она видела размытые, бегающие вокруг фигуры. Очень нервный Сумс, который стоял на месте, не зная, что делать. Что-то бормочущий Ток Тринк. Испуганное, неподвижное голо Харпаго Джонса. И единственную полностью организованную фигуру, которая начала подключаться к консоли на место Миртона. Бывшую мимозу и девушку с головой в облаках, которая утверждала, что прекрасно знает, где появятся корабли Бледного Короля. И которая первой из собравшихся на «Ленте» людей попробовала докричаться до Эрин.
Она хотела от нее чего-то, но голос доносился как сквозь вату. Помоги, подумала через мгновение Хакл, хотя это загадочное слово мало что для нее значило. Наверное, она хотела помощи.
— Эрин! Помоги мне!
Хакл даже не посмотрела. Ее гораздо больше интересовало отсутствие крови на теле Грюнвальда. Электроклинок… он, должно быть, сразу же выжег рану. Она протянула руку.
— Эрин, прошу тебя!
Хакл схватила рукоять. И решительным, сильным движением вытащила оружие. В воздухе появились небольшие лазурные лучики разряда, и именно они заставили ее внезапно очнуться от паралича. Она разжала пальцы, и нож упал на пол. Она посмотрела на Пин.