Почти сразу же начался обстрел. Более сильный, чем он думал. Но, как он уже понял, полет флота Нового Согласия не полностью зависел от него. Им также управляли Эрин Хакл и Пин Вайз, летящие в темноте сектора Нова Велорум, проскальзывая между выстрелами эребов, Призраков и Гримов. Танцующие в звездах.
Поэтому он доверился им. И отпустил рукоять управления «Ленты», глядя, как пористая каменная поверхность Агонии мчится к нему с безумной скоростью. Он прикрыл глаза.
Я даже не на этом корабле, подумал он. Я сам корабль.
Через мгновение сердце Бледного Короля забилось сильнее.
***
— Нет! — крикнул Тартус Фим. Но Бледная Княжна не обратила внимания на его протест. Она вытащила сопротивляющуюся и испуганную Малую, а через мгновение с легким удивлением поморщилась, увидев сжавшегося в оружейной кота.
— Нарушение Бледности, — пробормотала она. — Но ты все-таки вылез из дыры. Отлично. Мне не хотелось искать тебя по всему этому жалкому кораблю.
Голод фыркнул. Ducissа улыбнулась мертвой улыбкой и протянула к нему руку. И замерла.
— Привет, Кирк, — поздоровалась Энди, поднимая кота и почесывая его между ушами. — Тартус?
— Что?
— Помоги этому несчастному Стрипсу. Лучше всего переведи его в состояние покоя до последующего ремонта. Кнопка на спине. Гам?
— Да? — пробормотал эгоскан, отобразившись в голо.
— Вытащи то, что осталось от Тетки, — пробормотала Несуществующая. — Это пригодится. Но быстро, у нас мало времени.
— Зачем?
— Грюнвальд отправился остановить Бледного Короля, — пояснила она. — Если ему удастся, флот Нового Согласия ускользнет к далеким галактикам. А в этой ситуации, прежде чем я уйду навсегда и обрету существование, я должна сдержать слово, данное первому трансгрессу человечества, которого эта конкретная Холодная называла «До Задницы Мне Ваше Высочество». Раньше я не могла… — добавила она, и это прозвучало почти как извинение. — Но, во-первых, вы должны были погибнуть, а во-вторых, этот корабль не совсем отсюда. Это дает мне временно… немного больше возможностей.
— О чем ты вообще говоришь?
— О том, что я спасу твою жену, Гам, — объяснила Энди, глядя на онемевшую от удивления Княжну. — Я поставлю ее на место той, что умерла в твоем мире. Не делай такие большие глаза. Не притворяйся, что не рад.
***
Он понятия не имел, сколько времени прошло.
Когда наконец открыл глаза, первое, что почувствовал, был запах гари. Закашлялся, сплевывая кровь на закопченный пол. Затем медленно и с явным трудом поднялся с капитанского кресла и направился к выходу из СН, чтобы как можно скорее покинуть обломки «Ленты».
Это было нелегко. И не помогала мысль, что на самом деле это не его прыгун. Хотя, с другой стороны, это было нечто, что всегда было в нем. Тень «Ленты», зов «Черной ленточки». Мечта о серебре звезд. Импринт. Поэтому, дойдя до шлюза, он на мгновение прикоснулся к твердой поверхности стены и прошептал что-то, что могло быть прощанием. Но эти тихие слова услышал только корабль.
А потом он вышел на поверхность Агонии.
Не знал, чего ожидать. Даже не знал, кто он — импринт или тень бывшего человека, призрак которого появился в метапространстве. Однако не думал, что это имеет большое значение — разве что факт, что он каким-то образом смог здесь выжить.
Сразу за ним, частично вонзившись в поверхность корабля, остался его прыгун. Над ним была Глубина, наступающая на него хаосом измерений. Где-то там, в ее недрах, загорались и гасли огни гибнущих вселенных, и перемещались существа больше галактик. Где-то там клубилась Чернота, а Выгорание становилось еще одним вариантом метапространства. А здесь, на твердой и холодной поверхности Агонии, Миртон был как путешественник в Стране Теней. Он наконец стоял на том, что в замысле Бледности должно было заменить Плоскость — на каменной плите гробницы, скованной льдом. Здесь лежало будущее материи — замерзшее в вечном небытии.
— Красиво, — пробормотал он. — Ладно. Заканчиваем…! — добавил он громче. — Может, ты будешь так любезен и появишься? Я здесь!
Наступила тишина.
Он понял, что раньше было шумно, только когда его окружила тишина. Куда-то исчезли белый шум и треск растущего льда. Затихли шепоты Мертвых и песня отвергнутых звезд. Он вздрогнул на мгновение, но стоял твердо и смотрел.