— Да… я…
— Так помоги же, — немного резко объявило голо. Но Хакл его уже не слышала. Она прислушивалась к тихому шепоту персонального канала связи.
— Поторопись… — хрипло шептал ей Хаб Тански. — Харпаго пока займется ими, но мы скоро отключимся…
— Уже… — прошептала она, направляясь к капитанской каюте. Через мгновение она стояла перед ней, как много раз раньше, и позволила двери скользнуть в сторону стены. Переступила порог.
Посередине стоял Миртон Грюнвальд, отображенный системой.
Его фигура не совсем напоминала голо. Она скорее выглядела сотканной из мерцающего сияния, но Эрин знала, что это проекция. Последний всплеск импринта, который, как у Тански угасающий холодный луч, еще держал его в живых.
— Прости, Эрин… — сказал он. Она подошла ближе и протянула руку, но коснулась только света.
— Это не твоя вина, — ответила она дрожащим, слабым голосом.
— Я люблю тебя.
— Да… — признала она тихо. — Ох, Миртон…
— Пожалуйста, не плачь… — сказал он. — Ты же знаешь, что я всегда буду здесь. Может, как воспоминание… как послеобраз программы, но я останусь.
— Не говори так…
— Подожди, — прошептал он. — Подойди ближе. Тански?
— Го… готов… — долетело слабым голосом из Сердца.
— Как мы и говорили, парень.
— Как мы и говорили, — согласился компьютерщик. — Капитан? Я хотел тебе…
— Не надо, Хаб. Не между друзьями, — сказал Миртон, но в ответ до них донесся только затихающий смешок уходящего компьютерщика.
— О чем вы говорили? — неуверенно спросила Эрин, но Грюнвальд слегка улыбнулся, и она вдруг поняла.
Она быстро прошла мимо голо, и села за капитанский стол. А затем быстро подключилась персональю к портам корабля.
Это длилось долго, но она не считала время. А когда «Черная ленточка» остыла и превратилась в «Ленту» над новым миром людей, Эрин Хакл отсоединила кабели, наконец-то поняв, что значит сохранить в себе любовь. Что значит полностью довериться. И — впервые, но не в последний раз — заимпринтовать свой собственный прыгун.
Кода
Весь Spiritum — Гнездо Жатвы — был окутан тишиной.
Она теперь редко приходила сюда, едва помня, кем была. Ее несуществующая фигура погасла, уступив место Андромеде — будущему людей. Однако ее тянуло в Гнездо — в конце концов, она когда-то была Энди, Львом и Треугольником — а также сохранившимися телами Жатвы, оставленными здесь давным-давно Натриумом Ибсен Гатларком. Иногда она задумывалась, что с ними делать… но все указывало на то, что эти раздумья еще немного затянутся. Поэтому она смотрела на них с легкой улыбкой, вспоминая своего первого трансгресса. Но это была лишь ностальгия. В конце концов, у нее были другие дела. Она была новой потенциальностью — наполненной жизнью Ланиакеей, как и каждая новая Сила, скрывающаяся в возможности существования.
Ее решение покинуть Гнездо Жатвы не понимал Геркулес — еще одна Сила, представляющая собой потенциал живого и столь же великого, как она сама, сверхскопления галактик.
— Зачем тебе это? — спросил он, с явным разочарованием глядя на застывшие тела сектантов. — Я еще могу понять, что ты отправила Деспектум с Кирк. Но держать здесь какую-то секту? И тянуть сюда остальных из Жатвы? Ты перегибаешь палку, Лания.
— Они хотели достичь духовного преодоления, — напомнила она. — Трудно придумать для этого место лучше, чем здесь.
— В стазисе? — фыркнул он. Но красивая, сотканная из света женщина пожала плечами. И улыбнулась, как маленькая, радостная девочка.
— Ладно тебе… — отмахнулся Геркулес. — Я только не понимаю, зачем тебе этот… — Он указал на лежащее застывшее тело, немного отличающееся от других, потому что было заключено в кокон серебристого сияния. — Разве не слишком много этих замороженных существ?
— Нет, — ответила она. — Ты же знаешь, что будет. Через миллиарды лет галактика Андромеды столкнется с Выжженной Галактикой. И тогда нам снова может понадобиться Миртон Грюнвальд.
Конец последнего, четвертого тома