— Связь с остальными Штабами синхронной стратегии, — сказала Тине. — Как обстоят дела?
— Прервана, — сказал Нерон. — Мы полностью отрезаны. Кроме того, я заметил некоторые программные повреждения и в моей системе.
— Этим займемся позже. Пока что нужно надеяться, что последнее сообщение маршала ГВС вместе со всем этим… программным обеспечением дошло до штабов. — Тине слегка поморщилась, отводя взгляд от мониторов. — Если эти странные файлы, вся эта «Бритва утопленника» не поможет, нам придется…
— Фемина, — внезапно прервала ее эдил, сидящая в более отдаленной части лигового ШСС, — простите, но…
— Да?
— Корабли Машин… эти геометрии…
— Что с ними?
— Они столкнулись, — пролепетала испуганная девушка. — Одна геометрия задела другую… а потом вторая ударила третью. Молекулярный скан показывает множество повреждений обшивки…
— Подтверждаю, — сказал Нерон.
— Как это: столкнулись? — не поняла Алаис. Девушка подняла голову. Ее единственный незакрытый перехватным моноклем глаз казался увеличенным, будто эдил не могла оправиться от удивления. Она сглотнула слюну.
— По-моему… — Она замялась, но собралась с духом и закончила: — По-моему, они отключены.
— Как это: отключены?
— Большинство энергетических сигнатур исчезли, — объяснила взволнованная девушка. — Но это еще не все… некоторые выглядят серьезно поврежденными, будто участвовали в каком-то бою.
— Приблизь, — приказала Тине, и эдил выполнила приказ. Действительно, корпуса единиц выглядели серьезно поврежденными. — На них напали во время прыжка?
— Кто бы это ни сделал, он все еще преследует их, — заметил Нерон. — У меня есть сообщения о новых открытиях Глубины.
— Мы будем готовы, — сказала Алаис.
Но к тому, что пришло, подготовиться было невозможно.
***
Внутренние звездные скопления возле Стрельца А — Арки и Пятерняшек — которые находятся примерно в двадцати пяти тысячах световых лет от Терры, на протяжении тысячелетий были резиденцией Великих Имперских Родов. Однако, разорванные Выгоранием, звезды обоих скоплений остались лишь тенью былой славы. Здесь полосы Опустошения были особенно густыми, и их щупальца поглощал далекий Стрелец А, замораживая Выгорание в вечном безвременье. Далекая Машинная Война была для его горизонта лишь мгновением, а летящие к его внутренности обломки Машин и людей, уничтоженные во время знаменитой Битвы Ядра, — свежим опытом, как и гораздо более древние, затерянные астролеты Старой Империи или трупы мертвых Дланей Императора. Но не только это оставалось здесь застывшим вне времени.
Здесь также эхом раздавался полный отчаяния призыв генохакера Кирк Блум.
Это был не призыв из настоящего, прошлого или будущего. Каким-то парадоксальным образом он звучал здесь всегда — может быть, даже с момента рождения древнего Млечного Пути. У него не было начала, середины или конца. Он продолжался в Белом Шуме, как зов, хотя ожил только сейчас, синхронизировавшись с планетой Империум. Голос Кирк, записанный во льду и усиленный благодаря незавершенной генной трансформации в Элохим, оживил Выгорание, из которого — как из черной дыры — сразу вынырнули гримы Бледного Короля.
Огромные сущности Бледного Отряда поплыли потоками, которые на мгновение озарились мраком черной дыры. Они все еще находились в Глубине и одновременно полностью покинули ее. Их окружал глубинный призрак — непонятная для членов Научного Клана неопределенность Белого Шума. Обычная материя Вселенной волновалась вокруг них, таяла и затвердевала, но с каждой минутой гримы, Призраки и эребы казались все более реальными, как будто их приход проникал в саму ткань Вселенной.
Они летели вперед.
Набирали скорость, перескакивая сотни световых лет благодаря полосам Выгорания. Похоже, Бледный Отряд не нуждался в глубинных дырах или искрах — ему хватало густой сети Опустошения, окутывающей всю Выжженную Галактику. Гигантская армада Бледного Короля рассеивалась, летя к самым дальним уголкам Галактики, и каждый пролетавший мимо нее обломок оживал и покрывался льдом.
Подобная судьба ждала и «Легата» Посланницы Человечества Маделлы Нокс.
Бывшая Наблюдательница Сектора Контроля сначала запаниковала, что само по себе было как минимум странно. Ведь она уже не чувствовала себя так, как раньше — что бы ни сделало с ней Единство, это помогло ей стать устойчивой к последствиям истерического следования эмоциям. А теперь она снова могла кричать, могла даже отчаиваться — но в глубине души все время анализировала свою ситуацию и искала решения.