— Они что-то передают, — прохрипел один из техников. — Широкий луч передачи, без использования Синхрона, аудиопередача…
— Они ведут переговоры? — с надеждой спросил адмирал Тиворски. Но Стокс уже пришел в себя. Как Первый Командующий, он кивнул команде компьютерщиков, которые сразу наклонились над клавиатурой первого ряда навигационных консолей.
Что-то щелкнуло, и вдруг они услышали глубокий, гулкий, но необычайно сильный голос.
— СЛАВА БЛЕДНОМУ КОРОЛЮ.
Это было первое и последнее сообщение, которое дошло до них изнутри грима.
Титан внезапно ударил: что-то похожее на трупную, раскаленную белизну проникло сквозь «Утреннюю Звезду», выжигая ее изнутри, ослепляя и вырывая души из удивленных тел. Мертвый свет не остановили ни неодоспехи, ни задушенные крики атакованных: сияние пронзило колосса и попало в планету — ударив в самое ее сердце и разлившись по ней морем холодного, мертвого света.
Казалось, что этот непреодолимый блеск замораживает всё в ледяной вечности, что он просачивается сквозь материю, выворачивая её наизнанку. Обычный свет превращался в пылающую тьму, тени — в сияющие негативы. Самый большой мегаполис, построенный людьми после падения Галактической Империи, покрыли Призраки и Глубина, которая начала открываться и раздуваться, пожирая целые районы агломерации в мгновение ока.
К стоящему посреди лазурного Штаба Синхронной Стратегии Маршалу Континуума и Галактических Вооруженных Сил Керкоса Санда свет дошел в виде пережженного жара, как бледная тень света — это была та самая вечная Бледность, внезапно освобожденная от оков времени, Бледность победоносная, источник энтропийного разложения, последний, умирающий отблеск.
Санд отступил от мониторов и умирающих голограмм, от испуганных чиновников, генералов, адмиралов и Старшего Советника Научного Клана Ибериуса Матимуса, который, как и Глава Наблюдателей и Главный Контролер Эклем Стотен Гибартус, решил лично посетить планету для более эффективного сотрудничества с лазурным ШСС. Визит, который должен был положить конец его жизни.
Всё вдруг замерло. А потом в Доме Лазури открылся шар микроглубины, и из него вышел Вестник Бледного Короля.
То, чем он был когда-то, тянулось за ним, как траурный саван. Каждый шаг того, кто сначала называл себя Безымянным, Напастью и Антенатом, чтобы наконец принять имя Единственный, был тяжелым и выдавал полное отчаяние и самоненависть. Вперед его гнал лихорадочный бег — искаженное, обезображенное лицо было скривлено от боли, а рваный комбинезон развевался на невидимом ветру.
Вестник прорывался через отдельные залы Дома Лазури, оставляя за собой ошеломленные трупы, ослепленные светом и принимающие новую, призрачную форму. Он не был полностью материальным, но сохранил достаточно реальности, чтобы его уловили датчики и открыли перед ним последние врата, ведущие внутрь ШСС. Там он остановился на мгновение, как марионетка, у которой на секунду запутались нитки. Он смотрел, не глядя, и из-под полуприкрытых век вытекала чернота.
— Меня зовут Керкос Санд, я Маршал Галактических Вооруженных Сил, — через мгновение произнес последний живой командир, который сохранил достаточно мужества и достоинства, чтобы стоять прямо, а не сжиматься от страха. — От имени Галактических Вооруженных Сил я прошу принять капитуляцию Согласия. Надеюсь, что при обсуждении ее условий вы уважаете жизнь гражданского населения, не участвующего в боевых действиях…
— Жизнь, — глухо повторил призрак. — Жизнь.
— Да, — признал Керкос Санд. — Жизнь. Вы хотите представить свои требования?
Вестник не ответил. Вместо этого он внезапно бросился на Маршала и одним быстрым движением нанес ему удар, мощный как молот. Рука Проклятого вонзилась в тело Санда по локоть.
Керкос согнулся, плюя кровью, но из свежей раны не вытекло ни капли — ее заморозил лед пустоты. Маршал задрожал. Вестник вырвал руку, и мертвое тело самого могущественного человека Согласия рухнуло на пол.
5
Мертвый
Конечно, его заменили. Раньше он много пил и так далее. Но кто не любит выпить? Он был своим парнем, серьезно. Может, господин Инквизитор сам проверит. Но чтобы сразу агрессивным? Иногда он шлепал жену по контракту, вот и все. Впрочем, он сразу изменился, когда должен был улететь. Когда он садился в прыгун… вы знаете, что тогда происходило. Он чувствовал зов пустоты. Ничто так не манит, как Космос. Просто нужно взлететь к звездам. Планета что-то делает с человеком, ты чувствуешь себя, как будто сжимаешься. Это сгибает твой позвоночник. В космосе человек свободен. И он тоже был таким. Он менялся, ну, в лучшую сторону. Серьезно.