Месье слегка приподнял пистолет и осторожно двинулся по центру главного коридора.
***
Хакл что-то подозревала, но не могла это проверить.
В обычной ситуации она бы свалила все на Хаба. В любом случае, ей нужно было следить за стабилизацией скольжения, как и Пинслип с Миртоном. То, что давало шанс действовать быстрее, пришло к ней совершенно неожиданно и было связано с разумом доктора Харпаго, извлеченным микротами и мертвым.
В принципе, то, что создал Единственный, было трудно назвать Искусственным Интеллектом — точнее, было трудно назвать сейчас. Скопированный разум доктора, пораженный глубинной болезнью, был как бы заморожен, на что указывало предыдущее «отсутствие» Джонса. Это замораживание было одновременно проклятием и благословением, поскольку Харпаго выполнял ее приказы без возражений и раздумий, как ограниченный автомат. То, что оживило его — это нежное серебристое сияние, тянущееся от Миртона в виртуальной реальности импринта — дало ему медленно растущее сознание, свободу действий… но и нечто, что таилось в фоновом режиме, как разваливающиеся поврежденные файлы: болезнь, скопированная вместе со всеми путями его мертвого разума.
Половину времени после пробуждения Миртоном он потратил на то, чтобы понять, кто он, а точнее, что он такое. Он выполнял команды рефлекторно и помог превратить прыгуна в «Черную ленточку», но этого ему было уже недостаточно. Поэтому он сосредоточился на себе и понял, что он мертв.
Осознание смерти ввергло его в глубокую депрессию. Однако это была компрессированная депрессия, сжатая в вечность компьютерных секунд. Он погрузился в нее и поплыл по течению, на мгновение потеряв управление и заставив «Черную ленточку» закачаться в скольжении. Если бы не поддержка Миртона, они могли бы улететь глубоко в метапространство, но, к счастью, этого не произошло. Харпаго вернулся. Он вынырнул из омута бессилия благодаря двум вещам. Первой было чувство долга, рожденное лояльностью к капитану. Второй — осознание Глубины.
Его мечта сбывалась. Он наконец-то мог познать метапространство. То, что это познание привело его к смерти, уже не имело значения. Теперь у него были другие возможности.
Из этого простого вывода он сделал два следующих: во-первых, как виртуальное существо он мог, возможно, что-то сделать с прогрессирующей в его файлах глубинной болезнью. Теперь он имел полный доступ к своему разуму и предполагал, что, по крайней мере частично, может влиять на его структуру. Конечно, это могло означать потерю идентичности, но кем он был сейчас? Компьютерным призраком бывшего человека, которого уже не существовало. Что он мог потерять?
Себя, подумал он. Я могу потерять себя. И я не хочу этого. Именно этот второй вывод заставил его понять, как важно спасти «Черную ленточку» и ее сбитый с толку экипаж.
— Эрин, — сказал он первому пилоту, сидящему за навигационной консолью. — У меня есть данные, которые тебе нужны. Подожди.
— Доктор…? — неуверенно спросила Хакл, которая, несмотря на то, что держала курс, все еще пыталась разблокировать, хотя и довольно неуклюже, записи с камер прыгуна.
— Еще минутку, — сказал Джонс. — Часть систем пока не работает, а часть нуждается в Синхроне для эффективной работы, но именно поэтому я должен… — Голо мелькнуло и внезапно погасло, чтобы так же внезапно вернуться, — справиться, — закончил Харпаго, и навигационная консоль корабля начала отображать полную активность, как и до сих пор слабо функционировавший мониторинг.
— Неплохо, — заметила Пинслип Вайз. — Эрин?
— Да? — спросила немного ошеломленная первый пилот. Все еще держа руки на навигационных рукоятках, она то и дело поглядывала то на консоль, то на призрак Джонса.
— У меня есть точные координаты. Путь, кажется, тоже есть… Можешь отпустить, — объяснила Пин. — Следующий маневр, наверное, через несколько часов.
— Три часа сорок три минуты, — подтвердил доктор Харпаго.
— Верно, — прохрипел вернувшийся к ним капитан. Грюнвальд кашлянул и нажал кнопку, отвечающую за отвод инъекторов. — Хорошая работа… Джонс.
— Спасибо, господин капитан, — сказал умерший доктор.
***
Месье понял, что ситуация изменилась, когда подошел к кабинету Харпаго.
Он шел медленно, внимательно осматривая каждый уголок коридора. Когда проходил мимо следов микроглубины, его пробрал озноб. Покрытый льдом коридор выглядел немного иначе, чем раньше — прозрачные нити льда торчали отовсюду, как тонкие шипы. Выглядело так, будто их что-то притянуло.
— Чудесно, — пробормотал механик. — Просто чудесно.