— Разберемся с этим позже, — прервал Миртон. — Раз Хаб не хочет туда лезть, отнесем его в столовую. Месье, найдите какое-нибудь одеяло… — Он махнул рукой в сторону шкафов, встроенных в кабинет. — Там должны быть термоодеяла.
Механик кивнул и отпустил Тански, который теперь всем своим весом опирался на Миртона. Грюнвальд прокашлялся.
— Не волнуйся, Хаб, — сказал он все еще дрожащему компьютерщику. — Все будет хорошо…
— Да… конечно… — скривился Тански, и Миртон понял, что Хаб пытается улыбнуться бледными, замерзшими губами. — Но… но… знаешь что, ка… капитан?
— Да?
— Глубина… она… она действительно помнит тебя.
***
Они летели.
После установки жесткого скольжения и уходом за полубессознательным Тански, которого ранее перенесли в его каюту, укрыли термошерстяными одеялами и накачали флюидом, они провели в СН разговор, который, однако, вместо того, чтобы успокоить, только их взбудоражил.
— Это не Консенсус, — настаивал Грюнвальд, — и не Машины.
— Тогда что? — кисло спросил Месье. — Все эти Холодные или Мертвые, предсказанные трансгрессом?
— Мы видели труп, — неохотно призналась Пинслип Вайз. — Выглядящий как человек, выставленный в вакуум. И этого ребенка. Именно об этом говорил Натриум.
— Мы не можем быть уверены, — сказала Эрин. — Может, это какие-то… голограммы второй волны Возвращения. Этого Аппарата, да?
— Голограммы? — не понял Грюнвальд. Хакл пожала плечами.
— Может, это какая-то новая технология ксено…
— Тактильное голо, которое может убить? — Месье покачал головой. — Так не бывает…
— А почему нет?
— Тактильное голо основано на электростатике, считывании температуры и жестах, обнаруживаемых с помощью лазерных лучей, — заметил механик. — Оно не может быть настолько материальным, чтобы причинить вред. Тогда бы оно перестало быть голограммой, не так ли?
— А наниты? — неуверенно спросила Пин. — Все эти… микроты? Может, эти существа состоят из них?
— Нет, — на этот раз ответил Миртон. — Мы летим на «Черной ленточке» уже не первый раз. Вы же знаете, что происходит с кораблём, когда мы идём по поверхности Глубины. Что-то из неё вылезает почти каждый раз, и это не наниты. Обычный сканер в «Ленте» это обнаружил бы. И даже ваша собственная персональ.
— Уже представляю… — пробормотал механик, но капитан не отпустил его.
— Вы сами видели… доктора Харпаго и слышали, что он сказал, когда затащил Единственного в черную дыру, — сказал он. — То, что пришло сюда… это то же самое. Бледный Король может быть каким-то новым Чужаком или Машиной… но он существует и либо использует Глубину, либо пришел из нее… Всё равно одно и то же, — скривился Грюнвальд. — Я же вам говорил про Эмму. Она тоже здесь появилась. И это не было голограммой, нанитами или другим напастный мусором.
— Как и Джаред, то есть Единственный, — поправилась Вайз. — Он вернулся… точно так, как предсказал Помс.
— Бред, — отрезал Месье.
— Ты же не настолько глуп, чтобы отрицать факты, — прошипела Пин.
— Это все ерунда! — отрезал механик. — Натриум наговорил нам… сказок. Когда он упомянул об этой чепухе, в которую верила Кирк, было видно, что он сам в нее не верит. А вы проглотили эту глупость и все из-за этого испытали какую-то напастную галлюцинацию…
— «Мы»? — сухо спросила Эрин. — А ты разве нет? Ты ничего не видел? Ты вбежал в СН как ошпаренный!
— Его преследовало то второе существо, — заметила Вайз. — То, которое выглядело как ребенок. Первый вид Мертвых.
— «Первый вид»? — фыркнул Месье. — Прекрасно.
— Нет, это имеет смысл, — согласился Миртон. — Все эти «гости», наверное, и есть Мертвые. Эмма, доктор Харпаго, это ребенок… есть еще какие-то другие. Я не заметил, чтобы Эмма особенно «испаряла» холод, как это существо в кабинете Джонса. Она не выглядела так, будто прошла через пустоту. То, что исходило от нее, было скорее похоже на холод… — Капитан на мгновение прервался, чтобы закончить: — Обычный холод. И у нее было это оружие из льда. Ледяной шип или какой-то стержень… такой же, как у покойного Харпаго. И, как и у него, у нее были закрыты глаза. Может, так выглядят те… кто умер. — Капитан протер лицо рукой. — Второе существо, — наконец прокашлялся он, — которое мы видели вместе с Пин, выглядело иначе.
— То есть как? — скривился Месье. — Как космический гном?
— Как труп кого-то, кто оказался в Пространстве без скафандра, — ответила за Грюнвальда Пинслип. — И у него были открытые глаза. То есть… вместо них были какие-то темные пятна. Он был еще и какой-то… сломанный. Выглядел так, будто его держал только холод.