Она поняла, что это будет невозможно, в тот момент, когда садилась в один из филаксов — глубинных истребителей Лиги.
В наполненном звуками тревоги ангаре появились шарообразные отверстия микроглубин, и из них начали выходить Холодные.
— Вы должны лететь, госпожа! — крикнула трибунка Элизиума Ливия Друзилла. Девушка почти силой затолкнула Тине в кокпит филакса. — Быстрее!
— Приближаются ракеты, — в ангаре раздался спокойный голос Нерона, ИИ Элизиума. — Повторяю. Приближаются ракеты.
— Я не собираюсь уходить… — начала Алаис, но бледная как смерть Трибунка нажала кнопку автоматического старта, и машина, закрыв кокпит, поднялась в воздух.
Тине еще успела увидеть, как Ливия поворачивается и бросает электроклинок в сторону странного, пугающего существа, напоминающего давно умершего Чужака. Исхудавший гуманоидный ксеноморф казался целым только благодаря льду, покрывающему его тело. Электрический кинжал отскочил от замерзшей корки и упал на пол. Трибунка вытащила электрический меч.
Госпожа Алаис Тине больше ничего не увидела. Истребитель вылетел из ангара прямо в космическую битву, в которой Западные Силы ГВС не имели шансов на победу. Битву, которую Госпожа могла оставить позади, если бы ей удалось добраться до локационного буя… и если бы ей посчастливилось, прыгая без Синхрона, не превратиться в Призрак.
***
— Данные, — прохрипел Кейт Тельзес. — Данные.
— Да, electi, — согласилась Машина. — Уже передаю. Шансы на выживание: семь процентов. Вероятность отрицательного темпа минус один. Нет данных о силах, не введенных в программу Единства.
— Милитаризация?
— Да, — согласился Аро. — Неясная ситуация в мирах и структурах, не входящих в ГВС. Небольшие шансы экстраполяции сотрудничающих структур.
— Сотрудничающих?
— Передаю данные о сотрудничающих структурах. Ожидайте, электи. Экстраполяционные вычисления идут. Внимание. Потеря данных о сектах третьего типа.
— Объясни.
— Объяснить не могу, электи. Полная потеря данных. Вычисления идут.
***
Жатва была брошена.
Ее Поверенный исчез. Он оставил после себя лишь слабый призрачный след в Spiritum — Гнезде Жатвы, согласно замыслу Ната, спрятанном от глаз Выжженной Галактики прямо над TYC 3667-1280-1b, также известной как планета Недельного. Огромная верфь — или, скорее, большая станция, сваренная из кораблей — была брошена на произвол судьбы; после мгновения славы и непосредственного контакта с трансгрессом Гатларком, воплощением мечтаний и стремлений секты, все исчезло.
В центральном корабле «Эго», который был сердцем станции, начался переполох. Прогнозисты выпадали из своих чаш, аколитки и аколиты падали в обморок, а на кораблях, собравшихся по приказу Поверенного и прибывших из самых дальних уголков галактики, воцарилась полная растерянность. Жатва всегда имела цель, а теперь эта цель была жестоко утрачена. Века поисков пошли насмарку из-за смерти того, кто должен был стать настоящим Мессией человечества.
— Он говорил, что так может случиться, — напомнила несколько часов спустя во время собрания в «Эго» седая старая аколитка, помнившая времена по крайней мере трех предыдущих Поверенных Жатвы. — И он говорил, что тогда нужно будет сделать.
— Это безумие! — возмущенно возразил один из молодых членов секты. — Мы не имеем никакой уверенности, что предположения трансгресса…
— Ты сам так его назвал, — прервала его аколитка. — Значит, ты знаешь, что это были не предположения. Психофизиум Натриум Ибсен Гатларк обладал даром предвидения и экстраполяции событий. Поэтому мы можем сделать только одно. Выполнить его просьбу и вернуться назад. Вернуться туда, где мы были раньше. Туда, где можно встретить ее.
— Необязательно такая встреча имела место, — спокойно заметил старший адепт, сидящий рядом с женщиной. — Эти данные ненадежны и фрагментарны.
— На том, что произошло, выросла вся Жатва, — сказала его собеседница. — На этом основано все наше существование. Если сам Верховный Поверенный рекомендовал такие действия в случае своего ухода, кто мы такие, чтобы подвергать сомнению его мудрость?
На эти слова не нашлось аргументов. Аколиты молчали, медленно расходясь по своим постам и казармам. Решение было принято, хотя никто его не озвучил. Настал момент, которого боялись веками — момент, когда должна была решиться не только судьба секты, но и ее далеко идущие планы.