— Атомные пломбы, — фыркнула Хакл, когда они подошли к лестнице, ведущей на верхний уровень. — Я думала, что такие чудеса есть только на фрегатах. Прыгуны редко имеют прикрепленный атом, даже аварийный, для запуска реактора… Но он к нему подключился?
— Не делай такое невинное лицо, Эрин, — фыркнул Миртон. — Ты что, никогда на стороне не зарабатывала?
— Прошу тебя, — отмахнулась Хакл, чтобы тут же добавить немного кокетливым тоном: — Ну, разве что что-нибудь втайне покупала…
— На «Драконихе», — начал Грюнвальд, — соорудили целую фильтрующую систему. Работала вместе с системой охлаждения. Такие они были… чудотворцы. Ладно, давай его.
— Готово, — ответила Эрин, даже не прокомментировав тот факт, что Миртон сказал что-то о своей бывшей команде… и что он сделал это довольно спокойным тоном. — Сколько он весит? — выдохнула она.
— Это его комбинезон механика… Нет, подожди. Я подтяну его… Месье? Проснитесь! Пошевелите руками…! Напасть!
— Подожди, он падает!
— На три! — задыхался Грюнвальд. — Раз, два…
Они потянули. Механик глухо застонал, но его удалось поднять. До СН или кабинета было уже недалеко, так что самая тяжелая часть транспортировки была позади.
— Скассс… ки, — пробормотал Месье, и на мгновение Миртон испугался, что механик сейчас блеванет. Но ничего не случилось. — Отдай эту дурацкую книгу…
— Что он там говорит? — удивилась Хакл, которая наконец выбралась на среднюю палубу. Грюнвальд пожал плечами. Они наклонились и начали поднимать безжизненное тело.
***
Сидящая за навигационной консолью Пин Вайз медленно заканчивала настройку астролокации.
Из Сердца уже поступали — правда, с некоторой неохотой — данные, переданные Хабом. Тански молчал, и это немного беспокоило ее. К счастью, после временных нарушений ритма работа компьютерщика набрала обороты.
— Ускорение, — сообщил невидимый Харпаго Джонс. — Ожидаемое время прибытия: двадцать пять минут и двадцать две секунды.
— Ты, наверное, шутишь… — прошептала Пинсслип. — Так быстро?
— Ожидаемое…
— Ладно, я слышала, — перебила она. — Ты говоришь как… — начала она и внезапно замолчала, вспомнив, кем на самом деле является доктор. — Сообщи им, ладно? Если это действительно выход из скольжения, то они нужны. Я могу разве что скорректировать, — закончила она, думая, как им контролировать глубинное скольжение, если «Черная ленточка» все еще дает неточные показания, а ИИ бесконечно ее перенастраивает.
Похоже, они все еще не знали, сколько длится их примерный полет. То он казался бесконечным, то летел быстро. Вместе с Натриумом они решили сделать серию коротких прыжков, что позволило провести примерные расчеты, но тогда они еще действовали на основе Синхрона. Вайз была уверена, что однажды может оказаться, что выход из скольжения система установит на Напасть, когда ей заблагорассудится, и придется совершать аварийный прыжок. Как к этому относились астролокация и экстраполяция выхода?
Ну, подумала она, я знаю как. Никак.
— Хаб? — спросила она по интеркому. — Ты слышал?
— Да, — через мгновение прозвучал немного странный, охрипший голос, от которого у нее по коже побежали мурашки. — Системы в норме.
— Здорово, — пробормотала она, снова увеличивая голо с Галактического Кристалла. — Запускай уже Помса.
Тански не ответил. Но она все равно услышала, что он сделал. Тихий шум активации пробежал по консоли, и подключенная к ней длинными кабелями древняя Машина подняла голову, усыпанную потускневшими лампочками. Прикрепленное пластиковыми накладками тело слегка задрожало, будто пытаясь подняться.
— Бесконечность, — прозвенел Помс, и Пин в который раз захотела, чтобы механический хлам произнес свою фразу о «Хозяине», а не повторял жуткие слова Харпаго. — Глубина.
— Доктор Джонс? — немного неуверенно спросила Пинслип, нажимая кнопку интеркома. — Вы не могли бы… подойти?
— Я здесь, — ответила ИИ. Вайз покачала головой.
— Я бы предпочла голо-презентацию. Если это возможно, — добавила она, но компьютерный образ уже формировался, и эмиттеры отобразили знакомый ей силуэт.
Она сразу заметила, что что-то изменилось. Прежде всего исчез предыдущий аккуратный комбинезон, или, скорее, его изображение. Харпаго был одет в сотканную из пиксельных частиц одежду, напоминающую типичный наряд Мыслителя Научного Клана — в знаменитом монохромном нецвете, как назвали уникальный цвет: смесь фиолетового и внеспектральной пустоты. Это одновременно удивило и обеспокоило ее.