— Новая форма? — спросила она.
— Скорее старая, — уточнил призрак. — В рамках ностальгии по прошлому. Чем могу быть полезен, Вайз?
— Помс, — ответила она. Харпаго молчал, ожидая продолжения, и это тоже немного ошеломило ее. Она не помнила, чтобы он так себя вел раньше. — Машина повторяет слова, которые когда-то вы сами… — Она немного запуталась, но закончила: — Которые раньше вы сами повторял. Это странно.
— Понимаю, — ответила ИИ. — Но тебе не стоит об этом беспокоиться. Помс был подключен к системам прыгуна, чтобы поддерживать работу надъязыка, введенного Единственным в программные структуры скольжения. Однако это временное решение. Через некоторое время Машина перестанет быть нужной. Я сам возьму контроль над системой.
— Да… но его слова… с ним всё в порядке?
— Частично, — спокойно ответил Харпаго. — Это очень старая единица. Он помнит вещи из далекого прошлого, которые довольно интересны, но также страдает от прогрессирующего распада логических функций. Это состояние будет ухудшаться по двум причинам. Первая — старость систем, вторая — работа со мной.
— Я не понимаю…
— Я часть этой системы, — объяснило голо. — На данном этапе я отвечаю за большую часть процесса глубинного скольжения, как Машина и Грюнвальд. Однако, как ты знаешь, мое преобразование в электронную версию не было идеальным. Сканированный разум предыдущего носителя содержал ошибки. Некоторые из них могли перенестись в разум Помса. Однако прежде чем Машина будет полностью повреждена и выведена из строя, я освою процесс скольжения, так что тебе не о чем беспокоиться. Тебя устраивает такое объяснение, Вайз?
— Да, — ответила она, все еще с легким удивлением глядя на призрак умершего доктора. Голо поклонилось и исчезло.
Пин вздрогнула.
— Неплохо, — прохрипел Тански, прислушивавшийся к разговору.
***
Сам процесс «лечения» был не из приятных.
Миртон проходил его два раза. В первый раз его отправил в АмбуМед доктор Харпаго, не сказав остальным. Скрыть это было легко: он оказался там еще до импринта и их прибытия, задолго до носильщиков, которые должны были появиться с купленными на Бурой Эльзе лишайниками, и до техников Научного Клана с их программным обеспечением. АмбуМед, как частично независимая единица, все-таки работал, и Джонс отправил туда Миртона, чтобы очистить его организм от алкоголя.
Второй раз Грюнвальд оказался на абсорбации сам.
Он не помнил, когда именно. Может, это было после вечеринки, устроенной после официальной встречи Пикки и перед отправкой на Лазурь, которая, как известно, так и не состоялась? А может, он сделал это гораздо раньше, ночью, когда «Лента» мирно спала, летя на автопилоте к следующему навигационному бую? В то время, когда он пытался привести в порядок мозаику лиц и событий и заглушить голоса призраков из «Драконихи»? Ну, это неважно. Достаточно того, что он решился на этот шаг. И вспоминал его исключительно как кошмар. А теперь он собирался проделать то же самое с механиком.
Когда Месье уложили на кушетку и начали закрывать козырек, механик вдруг пришел в себя. Он пробормотал что-то неразборчивое, но иглы для инъекций уже вонзились в него, а к лицу прикрепили аспиратор. Миртон поморщился и отвернулся, чтобы не смотреть на вытягивание жидкостей и другие не менее неприятные действия, которые совершало устройство.
— Ладно, — сказала немного побледневшая Эрин. — С меня хватит. Я ухожу.
Грюнвальд не ответил. Он только кивнул головой. В этот момент они услышали голос Харпаго Джонса.
— Хакл, капитан, — донесся голос из интеркома, — Пинслип просит вас в СН. Ожидаемое окончание скольжения через двадцать четыре минуты и двадцать семь секунд. Конец связи.
— Ну и отлично, — отрезала Эрин, спешно направляясь к выходу. — Ты идешь?
— Еще минутку, — ответил Миртон. — Я успею. Операция скоро закончится.
Хакл кивнула головой и вышла из кабинета, который начал наполняться очередными неприятными звуками. Отсос был создан в основном для отравлений и, насколько помнил Грюнвальд, работал действительно быстро. Сколько бы это ни заняло, он не винил Эрин за то, что она отказалась дальше наблюдать за процессом. Он сел на одно из кресел в кабинете и начал смотреть на быстро пробегающую зеленую полосу прогресса, отображаемую на АмбуМеде. Достаточно было трех минут, чтобы устройство пискнуло, и колпак поднялся, высвобождая химический, обеззараживающий запах терранских фиалок, смешанных с ходоцитрином.
— У тебя еще десять минут, чтобы выйти из биологического шока, — сухо сообщил Миртон. Механик, медленно поднимаясь, посмотрел на него красными, едва осознающими глазами.