— Это же не плохо?
— Нет, если этот герой не становится слишком… мифическим, если вы понимаете, о чем я.
Мистери поставила чашку. Долго молча смотрела на Валтири, чье лицо, казалось, одновременно стремилось к веселью и серьезности, полностью сбивая ее с толку. Почему он так извивался и вертелся? Он метался между двумя противоположными…
Погодите-ка.
— Вы говорите о риске активного восстания против Грюнвальда, — прошептала она, отставляя чашку. Она почувствовала, что ей становится холодно. — О предполагаемом конфликте, в котором вы не хотите официально выступать ни на чьей-либо стороне. Вы говорите о запланированной операции.
Адмирал хихикнул, но смех показался ей немного нервным.
— Не будем преувеличивать… — начал он. — Это немного слишком далеко идущие выводы…
— Адмирал Фанилл хочет захватить корабль Грюнвальда и заставить его сотрудничать на своих условиях, — перебила его Артез. — Он уже пробовал и не собирается сдаваться. В этом все дело, верно? Об этом вы хотели поговорить сегодня… пока я не помешала вам на собрании, где меня не должно было быть.
— Ну… — пробормотал Валтири, но Мистери еще не закончила.
— Вы хотели реализовать какой-то очередной рискованный план? — спросила она. — Но вы уже знаете, и гораздо лучше, чем Фанилл и Данвич, что такие действия приведут к серьезным последствиям. Есть люди, которые встанут на сторону Грюнвальда, и гораздо более активно, чем предполагают на «Славе», верно? Люди, которые считают, что Миртон Грюнвальд спас им жизнь и что его действия были полностью одобрены Галактическими Вооруженными Силами. А если они были одобрены ГВС, то их можно рассматривать как приказ самого маршала Санда…
— Это не совсем так…
— О, я понимаю, что «не совсем так». Потому что я понимаю, что вы знаете больше, адмирал, — голос Артез был холоден. Вент снова улыбнулся, но его улыбка стала выглядеть кривой, испуганной гримасой. — Вы знаете то, чего не знают Фанилл и Данвич. И вы хотите это продать, верно?
Адмирал Вент сжал губы. Он покраснел, но Мистери не спускала с него взгляда. Его хихиканье где-то заглохло. Она почти видела, как в его голове упорно работают шестеренки. Как сохранить безопасную позицию? Окупится ли ему продажа информации Флотилии Грюнвальда? И не повлияет ли раскрытие того, что он знает, на его положение во Флотилии Фаннилла? Стоять между двух огней может закончиться плохо, но выбор одной из сторон может быть гораздо хуже…
— Начинайте, — наконец сказала она спокойным тоном. — Уверяю вас, адмирал, что вся информация, которую вы мне сообщите, останется между нами… и независимо от того, как будет развиваться это дело. Это вы хотели услышать, верно? — добавила она, позволив себе легкую улыбку. — И то, что в случае чего я буду помнить о вас. Так что не беспокойтесь об этом. Итак? Что вы хотите мне сообщить?
Адмирал Валтири Вент сначала покраснел еще сильнее. Затем слегка побледнел, пытаясь улыбнуться. Он как будто отступил в себя, ища остатки где-то потерянного веселья. Он тихо фыркнул, но его глаза остались мертвыми и испуганными.
А затем он наклонился вперед и сказал.
***
Больничный фрегат Научного клана «Лазарь» был постоянно переполнен пациентами. Учитывая размер флотилии и то, что Миртон Грюнвальд захватил всего несколько медицинских судов, в этом не было ничего удивительного. Корабельные АмбуМеды помогали даже в сложных случаях, но более сложное лечение требовало присутствия специалистов. К тому же «Лазарь», как и «Эскулап» или «Формер», не был пуст во время захвата. Поэтому неудивительно, что в обычных условиях попасть на его борт требовало долгих процедур.
У Мистери Артез таких проблем не было.
Выделенный ей ТПК со «Славы» пристыковался к отделенной части дока, и Пи быстро подключилась к системе, загрузив карту помещений и коридоров. Мистери отклонила любезное предложение о предоставлении эскорта из медицинского корпуса Клана и заверила, что не заинтересована во встрече с клановым медиком.
Ей нужно было проверить совсем не свое здоровье.
Оставив Пи у ТПК, она двинулась в путь, ориентируясь по карте. По словам Валтири, ее цель должна была находиться в шестом отделении, сектор тридцать три. Дела выглядели не очень хорошо: все шестеро были классифицированы как «паллиативные» или «стазисные». Там держали тех, кому нужна была более сложная помощь — то есть тех, кто пока был в стазисе — или тех, кто был практически безнадежен. Хуже было только в последнем отделении «Лазаря», седьмом, где лежали с глубокими заболеваниями, тех сначала хотели отправить в Приют. В седьмом отделении было всего три пациента.