Короче говоря, они были в тупике.
Если бы этот торговец оказался хотя бы идиотом и захотел прилететь на «Славу»…! К сожалению, природа не лишила его инстинкта самосохранения. Он также не был падок на почести, которыми пытался подкупить его глупый адмирал Вент… а попытки запугать его, предпринятые адмиралом Хармонией, сошли с него как с гуся вода. Конечно, Фанилл пытался надавить на него своим авторитетом… но и здесь дело не пошло. Во-первых, Миртон не позволил ослепить себя званием, а во-вторых, как недавно подчеркнула сама Мистери Артез, было трудно отрицать, что он действовал по поручению трансгресса. А трансгресс, как все знали, отдавал приказы в соответствии с политикой маршала ГВС.
Дело стало более запутанным, и в принципе не имело значения, что был потерян контакт как с трансгрессом, так и с маршалом. Зло уже было совершено. К тому же люди были слишком напуганы, и это, по мнению Фанилла, мешало им трезво оценивать ситуацию.
А ситуация с каждым днем становилась все хуже. К ним продолжали прибывать новые корабли, которые каким-то чудом добирались до сектора. Их испуганные экипажи приносили вести о гигантских кораблях, появившихся из ниоткуда и в мгновение ока опустошавших целые звездные системы. По палубам ходили слухи об огромных судах, которые выглядели так, как описывал Грюнвальд. О жутких кораблях, не похожих ни на что, созданное Консенсусом или Машинами. О призрачной флотилии какого-то выдуманного Бледного Короля.
Большей чепухи сложно было выдумать.
Поэтому адмирал Фанилл Хест смотрел на голопроекцию сектора и разбросанную по ней хаотичную флотилию и единственное, что мог сделать, это сильнее сжать кулаки. Если понадобится, он отдаст приказ сбить «Ленту», несмотря на последствия — в этом он был уверен. Ведь он не выдержит этого больного тупика ни дня больше! Это унижение должно было…
Голопроекция исчезла. На ее месте совершенно неожиданно появился значок связи. Фанилл поднял брови, но коснулся его пальцем. Защелкало.
— Господин адмирал?
— Да? — прошипел Хест, глядя на лицо одного из испуганных офицеров связи «Славы».
— Госпожа адмирал Хармония… она… — невнятно пробормотал коротко стриженный молодой человек, но прежде чем Фанилл успел нахмуриться, на месте офицера появилась Данвич.
Ее лицо, как с некоторым отвращением заметил Хест, выглядело странно: будто адмирал с трудом сдерживала взрыв. Даже ее искусно уложенная прическа дрожала на грани взрыва.
— Фанилл! — зарычала она в микрофон, почти толкая сидящего за консолью молодого парня. — Мы его нашли!
— Кого?
— Грюнвальда! — задыхаясь, прохрипела она. — Его прыгун приземлился в доке номер восемь примерно минуту назад! Я уже отправила команду! Я плотно закрыла переборки и прервала компьютерную связь!
— Это что, шутка? — пробормотал Фанилл. — «Лента» в доке «Славы»?
— Я же говорю тебе! — пропела адмирал Хармония. — Мы поймали этого ублюдка! Через минуту я доставлю его в СНОЗ!
— Как это возможно… — начал Хест, но Данвич уже повернулась к кому-то, отдав приказ «применить силу», и голопроекция исчезла.
Фанил еще мгновение стоял, не веря своим ушам. Грюнвальд на борту? «Лента» в доке? А где этот идиот Вент? И почему, черт возьми, у него так кружится голова? Что здесь происходит?!
На последний вопрос ответ был прост. Конец наступил, а Фанилл Хест все еще не мог поверить в свое счастье.
***
Пинслип Вайз совсем не хотела навещать Хаба Тански. Просто потому, что он казался ей холодным.
Когда она впервые оказалась на борту «Ленты», то же самое впечатление произвел на нее прыгун. В нем было что-то не так: он был пронизан непонятным холодом. Прошло много времени, прежде чем она привыкла к нему настолько, что наконец поняла, что просто предвидела то, что с ним произойдет. Когда-то она слышала о способностях предвидения, и, кажется, Единственный тоже что-то об этом упоминал, хотя она не совсем понимала, в каком контексте. В любом случае, она, видимо, предвидела, что «Лента» однажды станет «Черной ленточкой» — полуматериальным, призрачным прыгуном, окутанным послеобразом Глубины. Она видела это раньше, не считая блуждающих по нему призраков — в том числе, вероятно, и самой Эммы Немо. Это было совершенно логичным объяснением.