— Не знаю, — неуверенно ответила она. — Может быть, да, может быть, нет. Я даже не уверена, что лед действительно что-то со мной сделал. Я знаю только, что сейчас все по-другому.
— В смысле? — поинтересовался Гам. Блум подняла голову и посмотрела прямо в глаза призраку.
— Просто по-другому. Что-то со мной… — начала она, но не закончила.
«Темный Кристалл» зазвучал глубинным сигналом тревоги.
Это был не совсем тот звук, веками знакомый космическим мореплавателям, но он был настолько похож, что испуганная Тетка исчезла, как будто ее сдуло во внутреннюю память системы. Удивленный ее движением, Гам тоже замигал, но дрожь голограммы на этом закончилась. Не было времени на дополнительный тщательный анализ сигналов, поступающих от внезапно появившихся на неостекле точек. И их было множество — мутно блестящих точек открывающейся Глубины.
Кто-то приближался.
— Тетка! — крикнула Кирк, бросаясь к навигационной консоли. — Активируй Сверхсветовую! Малая?! Помощь в астролокации! Фим? За навигационную консоль!
— Носик! — Блум вдруг услышала испуганный голос из внутреннего динамика и замерла на долю секунды, почувствовав, как ее охватывает странный холод.
— Что происходит?! — спросила она. — Невозможно, чтобы при сверхсветовой скорости мы были вынуждены полагаться только на Синхрон! Нам должно хватить карт! Это не Глубина!
— Дело не в этом, дорогая… у меня нет… где… нет… корабль заблокирован!
— Что за бред… — начал яростно Тартус, но стоящий рядом с Галактическим Кристаллом Гам наклонился к маленькой Элохим, которая смотрела на карту.
— Эти ваши «пятна» прибытия кораблей, — сказал он. — Эти энергетические остатки вашей Глубины… они мешают. Их слишком много. Не пробиться.
— Как это нет?! — прошипела Кирк. — Сдвинься программно, — бросила она в сторону призрака. — Я вхожу в систему!
— Да поздно, — пробормотал Фим.
Глубинные эхо начали затихать. В темном пространстве сектора появились непонятные сигнатуры, отображаемые системой. Программа начала их тасовать под тихий стук меняющихся обозначений и букв. При таком их количестве это напоминало эхо капель невидимого дождя.
А потом на неостекле и экранах «Темного Кристалла» появился Бледный Отряд.
— Как это возможно… — прошептала Блум.
— Распад, — сказала Покрака, указывая пальцем на близкую забытую нить Выгорания.
Кирк тяжело вздохнула. Чем бы ни было это жуткое войско, оно могло прибыть сюда так быстро только благодаря этой черной, коварной реке, берущей начало в далекой бездне Стрельца А.
— Они летят в Выгорании? — не понял шокированный Тартус.
— Они летят в Выгорании, — тихо призналась Кирк. — А когда вышли из него, им хватило одного обычного глубинного прыжка, чтобы добраться до нас. Фим?
— Да…?
— Прости.
Торговец не ответил. Он смотрел.
Связанная с системой Тетка начала вычерчивать первые очертания и неуверенные классификации кораблей. Что-то — возможно, забытые фрагменты программ, выгруженных из истории Синхрона — начало присваивать им названия, основанные на неопределенных предположениях. И так между холодными звездами появились огромные гримы и теневые эребы, выглядящие как сотканные из застывшей тьмы. Флагманских кораблей Бледного Короля было, однако, немного.
Эта конкретная часть Отряда состояла в основном из Призраков — не совсем материальных рабов Глубин — израненных и измученных существ, чьи энергетические сигнатуры казались холодными, как окружающая их пустота. На первый взгляд мертвые корабли были страшны: по ним пробегали ледяные разряды и вихри метапространства, посылая к «Темному Кристаллу» волну Белого Шума.
— Что это, черт возьми? — спросил Гам.
— Ты не знаешь? Это твои «выдумки», эгоскан, — прохрипел Фим. Голо не ответило, и на мостике мгновение было слышно только медленно затихающий сигнал тревоги и писк электронного оборудования.
— Смотрите… — наконец сказала Блум, приближаясь к неостеклу.
— На что? — Торговец нахмурился, и тогда Малая, оторвавшись от Галактического Кристалла, взяла его за руку.