– Бежим, бежим! – воскликнула тетя Люба.
– Зачем бежать? Просто пойдем. Все успеем.
– Вы знаете, это очень странный аэропорт. Здесь в некоторые терминалы надо даже идти по улице.
– И зимой тоже? – наивно изумилась я. – И под дождем?
– Конечно.
Порадовавшись, что погода сегодня как будто по заказу, мы вскинули на плечи рюкзаки и не побежали, конечно, но пошли бодрым целеустремленным шагом. Чтобы попасть в терминал С, пришлось сначала спуститься вниз и пройти приличный отрезок темноватым полуподвальным этажом, напоминающим больничный коридор. Потом на лифте подняться вверх. Потом, как и предсказывала тетя Люба, выйти на улицу. Почему-то на этих маневрах мое сердце впервые по-настоящему екнуло, хотя я по-прежнему смотрела на все с наивностью младенца, уверенного в том, что мир – очень добрая и уютная штука.
Людское море, колышущееся у стойки № 10, мы заметили сразу. К нескольким служащим, сидящим за стойкой, змеилось несколько коридоров, разделенных лентой. Эти коридоры были до отказа заполнены людьми и их чемоданами. «И это все в Париж?» – удивилась я. По всем признакам «наша» авиакомпания не должна была располагать аэробусами. Но рассуждать было не время и не место. Наружу высовывалось несколько хвостов. Мы пристроились к тому, который был ближе. И тут на нас зашикали. «Очередь не здесь!» – заявило стоящее рядом семейство с огромными чемоданами и неправдоподобно спокойными детьми.
– А где же конец очереди? – уточнила я.
– На улице, – ответили соседи.
Понять по-другому слово «драусен» невозможно. Но как же конец очереди может быть на улице? Может, они просто возмущены нашей наглостью и так недобро пошутили? Мы оглянулись вокруг. И тут я похолодела, а язык мгновенно высох. Если в нашем «загончике» перед стойкой плескалось людское море, то за ним простирался настоящий океан. Огромная, толстая и, по-моему, совершенно неподвижная колонна тянулась через весь терминал, вылезала через дальние двери, загибалась и шла по улице. Ее хвост маячил в окнах где-то рядом с местом, в котором сейчас стояли мы. Если мы сейчас туда встанем, то от финишной прямой, от заветного коридорчика между лент, нас будет отделять около километра. А встать придется. Нет для нас иных вариантов в законопослушной и дисциплинированной Германии.
По правде говоря, в то, что мы видели, верилось с трудом. Ясно было только, что не все эти пассажиры, конечно, летят в Париж, здесь теснятся сразу все сегодняшние рейсы этой авиакомпании. Кто-то улетает скоро, а у кого-то еще полно времени. Но все, включая совсем маленьких детей, не проявляли ни беспокойства, ни недовольства, и ждали, черепашьими шажками продвигаясь вперед.
Мы тоже встали в хвост. Тетя Люба считала, что мы напрасно ведем себя так законопослушно, и надо теребить служащих, настаивать, что мы не успеваем и нас нужно пропустить вне очереди. Она первая заметила, что время от времени в хвосте появляются какие-то люди в форме и выкликают пассажиров определенных рейсов. Когда рядом с нами раздалось: «Барселона! Барселона!» (нет, увы, не голосом Монсеррат Кабалье), тетя Люба не поленилась сбегать к табло и посмотреть, когда улетает барселонский рейс. Оказалось, на час раньше парижского, и мы немного успокоились. Тем более, очередь все же двигалась. Медленно, раздражающе медленно, но мы двигались вместе со всеми.
Солнце слепило глаза, сигаретная вонь не давала дышать, я мечтала войти хотя бы обратно в терминал, чтобы спастись от курильщиков. Я боялась смотреть на часы. В такие моменты во мне просыпается страус. Мне казалось, что отсутствие точного знания о том, сколько у нас времени, растягивает эти жалкие минуты и дает нам хоть какую-то надежду. Хотя и так уже было понятно, что минуты, а с ними и надежды, таяли.
Я кляла себя за то, что мы заранее не зарегистрировались онлайн. Тогда была бы какая-то вероятность, что без нас не улетят и будут выкликать наши имена в рупор (потом я узнала, что на это не нужно рассчитывать). Чертыхаясь, я попыталась подключиться к вай-фай, и опять не смогла. Юра, который любит технику и техника ему платит взаимностью, справился со своим телефоном гораздо лучше. Пришлось залезать на его телефоне в мою почту, находить то самое письмо, кликать заветную ссылку. Упс! «На этот рейс регистрация закончена».
Снова появились сотрудники, снова выкликнули не то Ганновер, не то Амстердам. Подталкиваемая в спину тетей Любой, я кинулась к ним: «А когда же Париж, а как же зарегистрироваться на Париж, пожалуйста!» Равнодушно, даже не глядя на меня, женщина в форме бросила: «Париж – ждите».