Самолет приземлился. Мы дисциплинированно ждали своей очереди, не проталкивались вперед. Все равно спасти нас могло уже только такси. Да и то при условии, что багаж не задержится.
И тут нам наконец-то повезло. Мы стояли у ленты самое долгое минут пять, когда увидели свой родной желтый рюкзак. Теперь дело было за малым: схватить его и бежать к выходу, где служащий виртуозно дирижирует двумя очередями – машин и пассажиров.
Еще стесняясь говорить по-французски с французами, я называю водителю адрес: вокзал Монпарнас. Ценник, к нашему удивлению, оказывается фиксированным и меньше, чем я ожидала. И вот мы въезжаем сначала в промзону с южной стороны, потом едем по более респектабельным кварталам. Я вижу указатель: парк Монсури. Некстати говорю, что Ленин в свою бытность в Париже жил отсюда недалеко и гулял в этом парке. Водитель внезапно спрашивает, не поляки ли мы. Отвечаю, что нет, русские, водитель подает еще какую-то реплику, я радуюсь, что понимаю. Мне снова становится весело. А тут еще впереди появляется Эйфелева башня, и я готова приветствовать ее как старую добрую знакомую.
в здание вокзала, находим табло, и... Воистину, сюрпризы никак не могут закончиться! Напротив нашего рейса пометка: «Поезд опаздывает на 15 минут».
Вообще-то, конечно, нехорошо. Мы и так должны приехать поздно, а если с задержкой, то это будет практически ночью. Нашей хозяйке придется слишком долго ждать нас на вокзале. Но поделать мы с этим все равно ничего не можем. И у меня, к сожалению, нет номера телефона нашей Сильветт, чтобы ее предупредить. А вай-фай на вокзале опять не ловится.
Ну что ж, у нас внезапно оказалось свободное время, посмотрим, что за вокзал такой. Но от адреналина тело все еще вибрирует, ничего вокруг не радует, даже есть снова расхотелось...
Однако все на свете проходит, проходит и это. Поезд прибывает. Мы располагаемся в первом классе – я купила эти билеты со скидкой, потому что бронировала заранее. Можем почувствовать себя буржуа. Соседи, настоящие буржуа, в отличие от нас, самозванцев, шелестят бумажными газетами и пакетами из пекарни «Поль». Никто не сидит, уткнувшись в телефон, тем более что и в поезде вай-фай, видимо, не предусмотрен. Лично я приникаю к окну: солнце уже садится, и мне хочется поймать хоть немного дорожных впечатлений. Но я успеваю увидеть только необыкновенно яркий закат. Скоро пейзажи за окном погружаются в черноту, и к Пуатье мы подъезжаем в кромешном мраке.
Мы сидим друг напротив друга в удобных креслах, скоростной поезд мчит нас в Ла-Рошель, и этот бесконечный день, кажется, подходит к концу. Я думаю о том, что этот день начался для меня не сегодня. А когда же? Когда я, студентка истфака, однажды зимним днем в библиотеке, сидя над грудой журналов, взяла и придумала своего историка, назвала его Фредериком Декартом и решила, что он будет происходить из семьи французских протестантов, потомков гугенотов, а раз так, то его родиной непременно должна быть Ла-Рошель?.. Придумала и забросила на годы. Или этот день начался, когда я, автор нескольких рассказов, зачем-то обдула пыль с той давней идеи и решила написать маленькую историческую повесть? Или он начался в тот момент, когда я поняла, что герой получается интересный и жалко тратить его на повесть, он достоин большего? Мои авторские амбиции росли. Они коснулась не только образа героя: вместе с ним все больше раскрывался для меня и его любимый город, из которого он то и дело сбегал, потому что его беспокойная натура требовала все новых и новых приключений для ума, но неизменно возвращался, город, который, уж процитирую саму себя, «был его истоком и стал бухтой, куда он привел свою побитую флотилию»...
Последний раз я всерьез поставила себе цель увидеть Ла-Рошель своими глазами в тот год, когда я трудилась в одной потогонной конторе, ненавидела свою работу и знала, что надолго там не задержусь, но по крайней мере деньги, которые там платили «черным налом», позволяли осилить такое путешествие. Я загадала: раз моя жизнь зашла в тупик и выхода я пока не вижу, то пусть хотя бы следующий день рождения я встречу во Франции. Следующий день рождения я встретила на родительской даче – вместе с мужем и двухмесячным сыном, счастливая, но безработная, потому что из той конторы меня выставили сразу, как только узнали о беременности. Я два года зарабатывала крохи фрилансом в промежутках между кормлениями, прогулками и купаниями, и ни о какой Ла-Рошели давно не думала. Я вообще забыла, что есть такой город на земле. Огоньки Цепной башни и башни Сен-Николя отодвинулись в туманные дали.