Сам Пол, худощавый и темноволосый, был одет в черный комбинезон. Нельсону объяснили, что все заключенные здесь носят комбинезоны, но имеют возможность выбора цвета и только самые непослушные выбирают оранжевый. Пол, очевидно, не принадлежал к их числу. Он сидел по-турецки на краю кровати, обхватив себя руками, с непроницаемым выражением лица. Классическая поза сердитого подростка.
Нельсон сел в кресло напротив.
– Держу пари, что все эти вещи выбирал не ты, – сказал он для начала. – Все эти постеры и остальное. Я так понимаю, что это дело рук какого-нибудь старого морского офицера, который считает, что именно это нравится людям твоего возраста, я прав?
Пол взглянул на него, но ничего ответил.
Нельсон кивнул.
– Лейтенант Ирвин, которая привела меня сюда, много рассказывала о тебе и твоих коллегах отсюда.
– Коллегах? – фыркнул Пол, впервые заговорив.
– Но самое мудрое слово, которое она использовала, по моему мнению, было: «приспособившиеся». Это то, что ты сейчас используешь, правда? Отсутствующий взгляд, молчание… Старые уловки, которым ты научился, чтобы выжить в том или ином заведении. Это нормально. Но знаешь, ты ведь счастливчик. Я мог бы рассказать тебе о гораздо более паршивых местах, чем то, в котором ты сейчас оказался. Я имею в виду Приют в Мэдисоне, Запад-5.
– А… эти монашки, – Пол пожал плечами.
– Да. И Джошуа Валиенте. Он мой друг. Он просил передать тебе привет. – Нельсон посмотрел на Пола, пытаясь передать ему подсознательный сигнал: «Ты не одинок. Джошуа не забыл про тебя. Вот почему я здесь на самом деле».
– Старый добрый дядюшка Джошуа, – улыбнулся Пол. – Волшебный «шагающий» мальчик. Может, это ему стоило оказаться в клетке вроде этой? Кто, как не он, авангард нового вида людей?
– Да, в самом деле, у вас есть кое-что общее. Все движение «Друзья человечества», которое привело президента Каули к власти, выросло из страха перед «шагающими».
– Я знаю. Поэтому эта кучка психов взорвала Мэдисон. Он ведь был гнездом «шагающих» мутантов. – Он изобразил руками взрыв. – Бу-у-ум!
– Ты понимаешь, почему люди так думают? О тебе, я имею в виду.
– Да, понимаю, но абстрактно. Насколько я вообще могу понять, как вы, тусклоголовые, мыслите. Это просто один из аспектов вцепившегося в большинство из вас безумия, которое не отпускает вас бо́льшую часть осознанной жизни. Оно уходит корнями еще во времена «охоты на ведьм» и даже еще дальше. Если что-то идет не так – это чья-то вина! Виноват тот, кто не похож на тебя, найди его! Жги демона! Включай крематории!
Неудивительно, что они пришли за нами. Они ведь всегда приходят. Правда, в этой тюрьме мы как минимум в безопасности. Я полагаю, мы должны быть благодарны организованному безумию правительства США, которое защищает нас от неорганизованного безумия толпы. Но, в конце концов, мы ведь никому не причинили вреда? Мы не такие, как путники, которые теоретически могут пробраться в запертую комнату твоего ребенка… ну и все такое. Вот этого надо бояться. А все, что мы сделали, так это заработали немного денег. Хотя этого же хватило, чтобы Гитлер осудил евреев, не так ли?
Нельсон изучал его. Сейчас он казался дерзким подростком, участником какой-то гаражной панк-группы, возможно, это было следствием шока. Нельсон поймал себя на мысли, что совершенно не понимает, что происходит у него в голове.
– Да, но в будущем ваш потенциал раскроется гораздо сильнее. Ты считаешь разумным, что мы должны вас бояться?
Пол пристально посмотрел в ответ, как будто на миг заинтересовавшись сказанным.
– Насколько вы вообще можете быть разумными – да. Потому что, насколько вам известно, мы – другой вид.
Произнесенные обыденным тоном, эти слова прозвучали пугающе.
– Ты имеешь в виду, что вы не такие, как путники…
– Которые генетически схожи с большинством из вас. Умение переходить – это всего лишь способность, как дар к языкам, которым люди владеют в большей или меньшей степени. Вы не можете быть потенциальными Следующими. Неуклюжие тусклоголовые ученые, которые здесь работают, лишь подтвердили то, что нам давно известно. У нас есть дополнительная группа генов. Физически это выражается наличием новых структур в мозгу, особенно в коре головного мозга, центре высшей мыслительной деятельности. Его они тоже изучают, но, к счастью, не вскрывают нам черепные коробки – по крайней мере, пока. Мой мозг, как и ваш, содержит сотни миллиардов нейронов, каждый из которых с тысячей синапсов. Но соединения между ними выглядят радикально улучшенными. Ваша кора мозга – это словно один лист из скомканных слоев, сложенный внутри черепной коробки – в развернутом виде она бы заняла один квадратный ярд, – с десятью миллиардами внутренних соединений. Топология коры головного мозга в моей голове гораздо более сложная, с еще большим количеством взаимосвязей… Ее нельзя смоделировать иначе чем в четырех измерениях.