Мэгги ожидала, что Мак как-нибудь выскажется по этому поводу. Но он лишь продолжил смотреть в окно.
– Наверное, ты это уже видел, – тихо проговорила она. – У всех, кто присутствует на этом корабле, есть от меня секреты. У тебя тоже, Мак?
Он по-прежнему молчал. Она отвернулась, чувствуя смутную боль.
– Спасибо, Джерри, – объявила она. – Что ж, ребята, как видите, нам пора приступать к миссии. Так что спускайтесь и беритесь за дело.
Они высадились неподалеку от скопления палаток местных исследователей.
Там их уже поджидал руководитель экспедиции – австралиец по имени Бен Мортон, который был Маку знаком – он не смог скрыть этого от Мэгги. Этот мужчина, солидного возраста, с затравленным взглядом, едва узнал Мака, прежде чем предложить им проехаться на единственном имеющемся здесь транспорте в город биглей – Глаз Охотника.
Они ехали по неровной дороге мимо зарослей низких корявых деревьев, похожих на папоротники, и полей, грубо размежеванных беспорядочными каменными стенами. Нечто напоминавшее траву было объедено животными – не овцами, не коровами, не козами, но кем-то, похожим на жирных оленей, и какими-то мясистыми нелетающими птицами. За некоторыми полями ухаживали рабочие – они ходили прямо, на двух ногах, с посохами в руках, закутанные в лохмотья. Мэгги не могла хорошо их разглядеть – было слишком далеко. На первый взгляд они были похожи на людей – все-таки люди бывали разного телосложения. Но стоило взглянуть на этих рабочих еще раз – и становилось заметно, что они, совсем чуть-чуть, неуловимо, ходили не так уж прямо, головы у них оказывались слишком крупными, талии – слишком низкими, а глаза – расставленными слишком широко.
Ее спутники тоже разглядывали все это; Хемингуэй сидел в нервном молчании; Мак яростно сверкал глазами. У Мэгги росла уверенность, что он скрывал он нее что-то особенное, касающееся его пребывания здесь.
By Юэ-Сай делала заметки на свой маленький планшет. Многие фермы были разграблены, сожжены, разрушены – это Мэгги заметила в самом начале поездки. Но более очевидными свидетельства войны стали, когда они приблизились к сердцу города и въехали за низкие, сильно пострадавшие стены. Она ожидала увидеть здесь здания, деревянные и оштукатуренные, в которых никогда не бывало единообразия и которые даже казались человеческому глазу незавершенными и были странно расставлены вдоль грязных улиц, без какой-либо закономерности. Но теперь они все были разбиты, сожжены и лишь несколько были кое-как отремонтированы.
Местных обитателей они увидели очень мало, особенно учитывая размеры города, и еще меньше удалось разглядеть вблизи. Но один ребенок, когда они проезжали мимо, остановился. Одетая в лохмотья девочка вытянула перед собой пустую миску – ее просьба была очевидна. Такую сцену можно было наблюдать и после любой человеческой войны, подумала Мэгги. Только глаза ребенка блестели, уши были оттопырены, а розовый язык вываливался из широкого рта.
Наконец их фургон подкатил к более богатой руине, имевшей вид почерневшего от огня кратера, окруженного обломками обгоревших стен. Там, в тени одного из фрагментов стены, лежал пес – крупный, крупнее сенбернара. Подняв голову, он проследил за их приближением. Мэгги заметила, что вокруг туловища у него был повязан какой-то пояс.
– Добро пожаловать во Внучкин дворец, – проговорил Бен Мортон.
Тут заговорил пес:
– Ее зов-вут Петр-р-ра. Давно умер-р-рла. – Речь оказалась вполне понятной, но говорил он с рычанием, будто хриплым шепотом, исходившим из глубины глотки.
Разумная собака. Мэгги об этом рассказывали, она даже видела видеозаписи. Но увидеть такое вживую, как оказалось, была не готова. Даже несмотря на то, что в ее собственной каюте жила говорящая кошка – ведь та была явно искусственной, просто хитроумной технологической игрушкой. Но это…