Сейчас Джошуа бродил вокруг города, постепенно смещаясь к его центру, где лежала большая площадь Городской управы. Сгущались сумерки, но площадь, как всегда, была полна улыбающихся горожан, а музыканты-тролли пели свои песни – люди и тролли смешивались здесь сами собой. Люди вежливо кивали Джошуа – незнакомцу, хоть и бывшему здесь уже в третий раз. Все как всегда было спокойно, цивилизованно и уютно.
Но Джошуа парадоксальным образом тяготило беспокойство. Община выглядела уж чересчур тихой. Не как у людей… «Мне все это напоминает «Степфордских жен», – поделился он однажды своим ощущением с Салли.
А она потом сказала: «Иногда мне кажется… кажется, будто творится что-то настолько масштабное, что даже Лобсангу придется перекалибровать свое мышление. Пока это просто предположение. Я же вообще подозрительная. Но ведь тот, кто переходит и ничего не подозревает, долго не живет…»
– Мистер!
Прямо перед Джошуа, глядя на него, стоял мальчик. Лет пяти, темноволосый, чумазый, но в чистой одежде, лишь слегка великоватой для него и с многочисленными заплатками. В типичном для колонии, сильно поношенном наряде. Всего лишь ребенок, но что-то в его остром взгляде сумело развеять усталые, слегка спутанные мысли Джошуа.
– Привет, – поздоровался Джошуа.
– Вы Джошуа Валиенте.
– Отрицать не буду. А ты откуда знаешь? Не помню, чтобы мы раньше встречались.
– Мы и не встречались. Я вычислил, кто вы такой. – Он запнулся на этом слове – «вычислил».
– Неужели?
– Все слышали про корабль, на котором вы раньше летали. Мне родители рассказывали, кто летел на борту. Там был молодой парень, а сейчас он вернулся, и все об этом говорят. Вы незнакомец. И вы молодой.
– Хорошо сработано, Шерлок. – Эта отсылка, казалось, озадачила мальчика.
– Так кто ты?
– Пол Спенсер Уагонер. Уагонер – фамилия моего папы, Спенсер – фамилия мамы, а Пол – мое имя.
– Рад за тебя. Спенсер – это как мэр?
– Он мамин троюродный брат. Поэтому мы сюда и перешли.
– Значит, родился ты не здесь? Я и подумал, что у тебя акцент не как у местных.
– Мама отсюда, папа из Миннесоты. И я родился в Миннесоте. Мэр пригласил нас сюда, потому что мы родственники. Ну, то есть мама. А так большинство людей приходят сюда случайно.
– Знаю. – Хотя теперь Джошуа не вполне понимал. Это была очередная загадка Мягкой Посадки. Люди почему-то вырывались из Долгой Земли и их сносило сюда, из всех миров…
Однажды он попытался обсудить это с Лобсангом.
– Может быть, это как-то связано с сетью мягких мест. Людей сносит сюда, и они собираются, как снег во впадинках.
– Да, пожалуй, примерно так и происходит, – ответил ему Лобсанг. – Нам известно, что стабильность – это некий ключ к Долгой Земле. А Мягкая Посадка – это, может быть, что-то вроде потенциальной ямы. И она явно действовала задолго до Дня перехода, еще в далеком прошлом…
– А как он летает?
И снова Джошуа, утомленный своим путешествием, позволил себе забыться в размышлениях.
– Кто?
– Корабль, на котором вы прилетели.
Джошуа улыбнулся.
– Знаешь, даже удивительно, как редко об этом спрашивают. А ты сам как думаешь?
– Наверное, там полно дыма.
– Дыма?
– От огня дым поднимается вверх.
– Хм-м. Неплохая попытка. Но я думаю, дым на самом деле поднимается благодаря горячему воздуху, идущему от огня. А горячий воздух поднимается потому, что имеет меньшую плотность, чем холодный. И некоторые корабли, или во всяком случае воздушные шары, поднимаются с помощью горячего воздуха. Для этого нужно подставить горелку под оболочку. Но оболочка «Марка Твена» была наполнена газом, который называется гелием. Он имеет меньшую плотность, чем обычный воздух.
– А что такое «плотность»?
Джошуа задумался.
– Это значит, какое количество материала помещается в определенном пространстве. Сколько молекул этого материала. Например, железо плотнее, чем дерево. Кусок железа размером с кирпич будет весить больше, чем такого же размера кусок дерева. А дерево плотнее, чем воздух.
Пол сморщил нос.
– Я знаю, что такое молекулы. А гелий – это газ.