– Для ревеня.
– Именно. Это наша миссия, определенная Москвой. Мы, русские, всегда смотрели на звезды, а открытие практически обитаемой версии Марса здорово воодушевило наших ученых и философов. Мы трое оказались в авангарде, и нас отправили сюда выяснить, как люди смогут жить в таком мире, а заодно изучить те формы жизни, которые здесь уже приспособились.
– В авангарде? Значит, прибудут еще?
– По плану Марсоград к этому времени уже должен был стать полноценным городом. Но ваш американский супервулкан положил этому конец, как и всем остальным амбициям России. Но мы остались здесь и продолжаем исследования…
Работая практически в одиночку, Алексей Крылов сумел создать на этом относительно милостивом Марсе немало чудных форм жизни.
– Я собрал образцы из различных сред – от глубоких влажных долин до склонов больших вулканов, где жизнь уже прощупывает подступы к космосу. У кактусов жесткая, плотная корка, которая почти полностью закрывает их водяные поры. У деревьев стволы твердые, как цемент, а листья – жесткие, как иголки, чтобы удерживать влагу. И не думай, что эти формы жизни примитивны. Они выживают в чрезвычайно суровых условиях, они очень развиты, очень приспособлены, очень эффективно используют свою массу и энергию. И кактусы, и деревья усердно фотосинтезируют – то есть используют энергию солнечного света для своего роста. А фотосинтез, кстати, – это процесс, известный на Земле, так что кажется очевидным, что жизнь была занесена на этот Марс с Земли.
– Я не понимаю, – Салли сдвинула брови. – Это Дыра. Здесь нет Земли.
– Да, но есть другие соседние Земли…
И он рассказал, что, когда Марс – любая версия Марса – был молодым, он, вероятнее всего, был теплым и влажным, с воздухом и океанами. Во многом он напоминал Землю – и был даже плодороднее, – и биологи полагают, что в первый миллиард лет или около того здесь, в этом молодом и богатом мире, могли зародиться сложные формы жизни, животные. На Земле для этого понадобилось на несколько миллиардов лет больше времени.
Но Марс меньше Земли и дальше от Солнца, и эти обстоятельства стали для него роковыми. Когда геология перестала развиваться и вулканы потухли, а сквозь верхние слои атмосферы стал пробиваться солнечный свет, Марс лишился большей части своего воздуха. Вода замерзла у полюсов либо отступила, сформировав вечномерзлый грунт либо подземные водоносные слои.
– Так было и с Базовым Марсом, и большинством других его версий. Но сюда, на этот Марс, как видишь, регулярно вливалась жизнь с соседних последовательных Земель. Сама подумай. В нашей родной реальности считалось, что жизнь можно было перенести с Земли на Марс, или наоборот, посредством сильных метеоритных ударов. Это называлось панспермией – естественным распространением жизни с одной планеты на другую. Но в Дыре, где нет Земли, откуда эта жизнь бы бралась, были эти переходящие разумные существа, по крайней мере, последние пару миллионов лет. И каждый раз, когда несчастный гуманоид падает с последовательной Земли в Дыру, его губит вакуум, но некоторые микроорганизмы, которых он переносит на себе, могут выжить и более-менее спокойно перенестись по космосу. Потом некоторые из них выживают и прорастают на Марсе – и не один раз, а снова и снова.
– А, понимаю. Марс колонизируют клещи, которые живут на незадачливых троллях!
– Скорее зубные бактерии, но в целом это так. Если жизнь получает шанс, она распространяется везде, где есть вода – будь то лед на поверхности, вечномерзлый грунт или водоносный горизонт. Со временем устанавливаются и прочные обратные связи – кстати, так же как на Земле: живые организмы способствуют преобразованию массы, энергии и, что особенно важно, воды. Геология и физика этого Марса имеют очень похожие, если не такие же, особенности, что и на Базовом Марсе. И именно жизнь сделала его таким милостивым, какой он есть, – активизировав воду и другие летучие вещества. Земная жизнь помогла установить климат и сделала возможным существование жизни марсианской, более древней, которая стала там процветать. Но, видишь ли, все это нетипично и случилось лишь в Дыре. Говоря языком Долгой Земли, этот Марс – Джокер, исключение среди Марсов.
– И тем не менее это чудо, – заметила Салли.
– О, да. Но, увы, не наше открытие. Китайцы открыли еще одну Дыру на Востоке пять лет назад и наблюдали за таким же механизмом распространения жизни там, в той Солнечной системе. Китайцы! Как банально. Но мы думаем, что на всех Марсах даже без панспермии могли бы сохраниться следы той первоначальной сложной жизни – споры, семена, цисты… Кто знает? Может, она ждет пробуждения, как Спящая Красавица, – когда ее поцелуют тепло и вода.