– Ну и что тут такого?
– Видишь ли, Салли, что я пытаюсь всем этим сказать. Это все дело рук твоего отца, это из-за него случился День перехода. И сейчас все эти «недоумки» загрязняют твою Долгую Землю, на которой ты росла. Они убивают львов в твоей Нарнии. Верно? В этом же все дело? В том, что именно твой отец открыл все это…
– Ты что, подался в психиатры? – Она почти перешла на крик.
– Нет. Но после своей военной службы я сам повидал немало психиатров и знаю, о чем они спрашивают. Ну хорошо, я замолчу. В твои дела лезть не стану. Но Салли, делай добро, ладно? И следи за своим гневом. Подумай, откуда он берется. Мы сейчас вдали от дома и должны полагаться друг на друга, поэтому нам следует держать себя в руках. Вот о чем я хочу сказать.
Она не ответила. Лишь продолжила выписывать широкие, очень четкие петли, пока Уиллис не закончил свою работу и не присоединился к ним.
Затем после быстрой синхронизации их хранилищ данных они перешли дальше, и шахматный город исчез из виду.
Глава 26
После этого безжизненные Марсы шли череда за чередой, день за днем. Их смена прерывалась, лишь когда планеры садились в какой-нибудь копии долины Мангала, чтобы переночевать, и изредка когда путешественники останавливались для изучения местности.
На тридцатый день они сели на ночевку неподалеку от марсианского Востока-1000000 – в миллионе шагов на восток от Дыры, – и Фрэнк Вуд, надев скафандр, вышел на короткую прогулку в темноте. Две одинаковые звезды в небе – Земля и Луна – в эту ночь были особенно заметны, поднявшись высоко на востоке. Это был типичный Марс, такой же как Базовый, – безжизненный, насколько это возможно, и при этом смахивающий на Землю. Но Фрэнк все равно находил удовольствие в том, чтобы высадиться на нем и размять ноги.
Подобные прогулки вошли у него в привычку, хоть и были неудобными и слегка рискованными. Просто они позволяли ему на время отдалиться от семейства Линдси. Пусть всего на несколько минут в день, но зато у Фрэнка появлялась хоть какая-то свобода и возможность восстановиться, привести себя в форму. И он прогуливался по мирам, между которыми было по сорок-пятьдесят тысяч других миров – столько они преодолевали за день, – и все они были очень похожи, все были одинаково мертвыми. В эту ночь, как и во многие другие ночи на этих необитаемых Марсах, он вновь задумывался о смысле всего этого – пустынных миров, чья пустынность становилась лишь тягостнее на фоне узких и редких окошек обитаемости, которые они находили и где почти всегда жизнь исчезла безвозвратно. Что было мучительнее – жить и умереть или не жить вовсе?
И в чем было значение всего этого – в том ли, что все миры, населенные разумной жизнью, станут такими же, как этот Марс? Он представил небо, заполненное цепочками Долгих миров, похожих на разорванные ожерелья, покачивающиеся в темном океане. Может быть, там есть и Долгая Венера, а то и Долгий Юпитер, если там может существовать разумная жизнь. Но почему? Почему должно быть именно так? Для чего это все? Он подозревал, что никогда не найдет удовлетворительных ответов на все эти вопросы.
Просто делай свою работу, товарищ летчик.
Но оказалось так, что уже на следующий день они набрели на следы очередной, совсем недавно павшей цивилизации, всего в пятидесяти с небольшим тысячах миров за бессмысленной отметкой в миллион переходов.
Кратер находился в нескольких десятках миль к югу от самой долины Мангала. Едва они перешли в этот мир, оборудование сразу же о нем сообщило, к тому же его металлический блеск был хорошо заметен с воздуха.
В этот раз Фрэнк летел впереди и вел Уиллиса за собой. Кратер представлял собой большую чашу в земле, глубокую и четко очерченную, и простирался в ширину примерно на полмили. Но внутренняя его поверхность блестела каким-то металлическим покрытием. С высоты Фрэнк видел, что сама чаша была усеяна недвижимыми объектами, помятыми и сваленными, – возможно, машинами или механизмами. А некоторые участки кратера, равно как и близлежащей поверхности, были окрашены черным, будто туда сбрасывали огромные бочки с сажей. Также оказалось, что кратер был соединен с остальной местностью прямо проложенными тропами, которые, однако, выглядели старыми и запыленными.
– Опять чуть опоздали, – проворчал Уиллис. – Опять еще теплый труп. Не вижу движений, сигналов тоже не ловит. Хочешь спуститься, Фрэнк? Салли, держать позицию.
– Есть, пап, – последовал сухой ответ. Салли подчинялась приказам отца в подобных ситуациях, но явно нехотя.