В доме горит свет. Элия должна быть здесь. Уходя куда-либо, она всегда гасит за собой свет, а уж тем более она никогда не отставляет двери открытыми.
Насса, возможно впервые за всю свою жизнь, глядит на свой дом сквозь прицел винтовки. Я вслушиваюсь в каждый шорох, всматриваюсь в каждую мелочь и всё услышанное или увиденное говорит мне о том, что в доме никого нет, по крайней мере — никого живого.
Доверившись своим инстинктам, я оставляю Насса и сворачиваю в гостиную, а он отправился на кухню.
До меня донесся тонкий вой ветра. Такое ощущение, что на улице началась вьюга. Может так оно и есть. Войдя в гостиную, я увидел Элию, сидящую спиной ко мне в кресле. Рядом с креслом стоит журнальный столик. На нем стоят подожженные свечи, язычки пламени которых бросаются из стороны в сторону. Сквозь приоткрытое окно в комнату проникло достаточно много снега, который покрыл собой некоторую мебель, книги и даже волосы Элии.
Прямо пропорционально моим шагам в сторону хозяйки дома, ветер за окном завывал всё сильнее, и в гостиную его стало попадать значительно больше. Хлопья снега закружились по комнате. Я уже понял, что здесь случилось горе. Насса, внезапно вошедший в гостиную через соседнюю дверь доли секунды растерянно глядел только на меня. Я не стал ничего говорить, да и что я мог бы сказать в подобной ситуации.
Несчастный уронил из рук винтовку. Он рухнул на колени и только на них, со слезами на глазах, он подполз к околевшему телу своей родной матери. Его глаза заблестели от града слез, который в одночасье хлынули из его глаз.
— Мама… — прошептал он.
Из его рта вновь вырвался пар, который коснулся ледяной ладони Элии. Чудовище, не знающее жалости, выбрало жестокую, мученическую и долгую смерть. Эта несчастная женщина совершенно не заслужила подобной участи. Гвид пожалеет о том, что он не дал ей умереть легкой и обыденной смерть, и помимо всего прочего он не оставил её в целостности даже после гибели.
Едва приняв на себя пар, кожа начала потрескивать и осыпаться. Насса запнулся от увиденной картины. Он протянул правую руку к поврежденной коже и, совсем слегка прикоснулся к тому месту кончиком указательного пальца. Ладонь тут же ответила на его прикосновение. Она начала трескаться и рассыпаться на мелкие кусочки ещё быстрее. Разрушения начали набирать оборот. Тонкие трещинки с пронизывающим звуком поползли вверх, и сразу же за ними на пол посыпались тысячи осколков. Насса начал растерянно прикрывать руками трескающуюся кожу, тщетно надеясь на то, что это хоть как-то поможет. Ничего не помогло. Не прошло и десяти секунд, как у его ног лежала небольшая горка мелких осколков. Сейчас Насса мог только рыдать, глядя на тот ужас, который остался от его родной матери.
Я вновь гляжу на ещё более убитый образ друга. Мужчины плачут. Если сейчас я вижу, как из глаз Насса потекли слезы, то я могу безостановочно утверждать, что мужчины плачут. Насса давно стал мужчиной, но последние события решили окончательно довести его до совершенства, убил в нем все нежности и слабости, а вместе с тем лишив его единственное, что помогало ему хоть иногда оставаться ребенком. Он был им в глазах своих родителей, которых уже нет.
В доме снова стало совсем тихо. Стоящие на столе свечи погасли от резкого порыва ветра, а оставшийся от пламени дым тонким шлейфом унесся прочь вместе с тем же ветром.
Лампа фонаря, которая всё ещё медленно угасала, четко отражалась в луже, по которой ветер гнал легкую рябь. В воздухе пахло морозной сыростью вместе с заметно ослабившимся запахом опавшей листвы.
Насса осиротел. Сейчас убитый горем человек продолжает рыдать, стоя на коленях, подгребая под себя ледяные осколки того, что когда-то было теплом всей его жизни.
Я оставил его одного. Какие-то слова или действия сейчас ничем ему не помогут. Мне нужно ехать. Гвид уже сейчас может стоять у порога моего дома. Не попрощавшись с другом, я сел в автомобиль. Как только я захлопнул за собой дверь, по салону разнесся звук телефона. Честно говоря, я даже растерялся. Я и помнить перестал о том, что он у меня есть. Когда я достал его из рюкзака, на нем было два пропущенных вызова от Сежо. Мое сердцебиение резко ускорилось. Он никогда не звонит мне по всяким пустякам. Что-то случилось.