— Понимаешь, друг, дело вот в чём. Ты наверняка догадываешься, что я не стал бы просить тебя тащиться в такую даль, на ночь глядя по всяким пустякам?
— Само собой, — Насса принялся за ужин. — Я же понимаю, что ты не просто так оказался в столь отдаленном месте. Продолжай.
— Яника здесь, — Насса замирает. Он смотрит на меня шокированным взглядом.
За всё время её отсутствия я никогда не заводил о ней разговора. Я старался избегать подобных дискуссий, и при мне никто и никогда не осмеливался обсуждать судьбу Яники. Был лишь единственный случай, который недавно случился за поздним ужином в доме моих родных. Асандр в тот вечер сказал, как по мне, лишнее. Все предполагали, что Яники уже может и не быть в живых. Все знали, что моё спокойствие лишь маска, которая держится на последней ниточке. Все старались помочь мне отвлечься от всего этого. Теперь я сам завел этот разговор, да ещё и самым непредполагаемым образом. Я только что сказал Насса, что Яника здесь. Не думает ли он, что я свихнулся?
— Аксей, ты что это такое говоришь? — Насса отложил приборы в сторону.
— Насса, Яника сейчас здесь. Она в этом доме, — я стараюсь говорить серьёзнее и убедительнее.
Насса встал. Он начал ходить взад — вперёд, то и дело странно косясь на меня. Он точно знал, что я не шучу. Возможно, что он сейчас вспоминает наш с ним последний разговор, состоявшийся после того, как Насса и сам видел Янику в утреннем лесу.
— Но как же так? Нет, ты наверняка шутишь. Знаешь, давай сделаем так! Ты признаешь, что это была дурацкая шутка, а я сделаю вид, что этого разговора не было, — Насса не на шутку занервничал.
— Я не могу сказать тебе, что это всего — лишь шутка, — после сказанного мной в наш разговор внезапно для нас двоих вмешалась Яника.
— Здравствуй, Насса, — она сидела на лестнице, ведущей на второй этаж сего дома. Выражение её лица невозмутимо и спокойно. Наверняка она устала от того, что Насса всё никак не соглашается поверить в мои слова, и решила действовать более радикально, нежели я.
Насса забыл о том, что в его раскрытом от удивления рте осталась непрожеванная пища. Все его мысли и эмоции вырвались наружу, и теперь они ярко читаются на его лице. Бедолага начал бледнеть. Такого я уж точно не ожидал.
— Насса, присядь, — сказал я.
Он уселся на стул, словно по команде гипнотизёра.
— Добрый вечер, — на удивление решительно ответил друг.
Кажется, что он преодолел эмоциональный пик. Его взгляд прикован к Янике. Нужно срочно разрядить нависшее в доме напряжение. Я решаю что-то делать.
— Проходи к столу, Яника, — предложил я ей.
Яника спустилась вниз по еле слышно поскрипывающей лестнице легкими, невесомыми, бархатными шагами. Она подошла к Насса и протянула ему руку. Может быть, она хочет, чтобы он почувствовал, что это не сон и её тело не какой-нибудь стереотипный призрак, а живая и реальная плоть.
Насса уверенно пожал её руку, и после этого жестом предложил ей присесть за стол, отодвинул при этом стоящий рядом с ним стул.
Я готов к любому разговору. Так или иначе, Насса должен быть в курсе всех подробностей. Чем больше информации он получит — тем для всех нас лучше. Переходя к делу, я водрузил книгу на громоздкий кухонный стол. Только после этого Насса отвлекся от Яники. Его взгляд, хоть и с трудом, но всё же перешел на книгу. От её вида на его лбу выступили глубокие морщины. В темно-карих глазах друга промелькнули яркие искорки. Книга заинтересовала его с первого же взгляда.
Я начинаю обдумывать, с чего и как начать наш столь необычный разговор. В голове выстраивается логическая цепочка, но Яника опережает меня.
— Насса, тебя ждет увлекательный рассказ, естественно, если ты сам готов к нему. Всё, что ты сегодня услышишь за этим столом — чистейшей воды, правда. Перебори внутри себя всякие сомнения, неуверенность и здравый смысл, как бы сложно для тебя это не оказалось.
Голос Яники разбавил тишину, какой, как мне прежде казалось, до приезда Насса здесь было куда меньше. Её слова эхом пронеслись по каждому миллиметру дома, заполнил собой даже самый темный, пыльный угол, колыхая разбросанную в нём паутину. Её голос не иначе как разбудил моё сознание. Её речи подействовали на мой разум, как доносящееся издали доброе утро, слышимое в глубине подсознание, перед первыми лучами восходящего над горизонтом солнца.