«Иногда истина может быть не совсем там, где мы рассчитываем её найти».
Я зацепился за эту единственную фразу, так и не прочтя ничего дальше её точки. Я не нашел в ней смысла, но она определенно отложилась в моей голове. Я вернул книгу на прежнее место.
В сад вновь вернулся ветер. На сей раз он не стал перелистывать страницы книги. Теперь он покатился волной до самого озера. Я давно не наблюдал это удивительное зрелище. По праву сказал, я уже о нем и позабыл, но вот оно, никуда не девшееся природное творение. Ветер, словно морская волна, понесся к озеру, нарушая на своём пути покой абсолютно всего, над чем он властен. По поверхности воды побежала рябь, в которой заиграли всё ещё теплые лучи октябрьского солнца. Через несколько мгновений загудел дубовый лес. Хоть он не так уж и близок к саду Амры, шелест сухих листьев беспрепятственно добрался и сюда.
Мне горько смотреть на всё это и не видеть здесь Янику. Я очень редко бывал в этом доме без неё. Может от силы пять раз за несколько лет и не более того. За последние два месяца я побывал здесь уже больше десяти раз, но за это время я так и не привык к тому, что её здесь нет.
Мой взгляд вновь прикован в сторону озера. Ветер приятно скользит по моей коже. Меня это успокаивает. В раздумьях и воспоминаниях я потерял чувство времени. Не знаю, сколько бы я так ещё просидел, если бы не вернулась Амра.
— Вот и чай пожаловал! — тепло сказала женщина.
Она несет его на подносе. Я встаю, чтобы помочь ей. Забрал поднос из её рук я аккуратно поставил его на стол. Женщина смущённо заулыбалась. Видимо, она уже успела отвыкнуть от подобных любезностей.
Раньше в её доме почти каждый день было полно гостей, а в праздничные даты зачастую многим и присесть было некуда. Люди приходили в этот дом с огромной радостью, ведь они знали, как хороша его хозяйка, а компании здесь собираются лишь самые приятные и доброжелательные. После случившегося у неё нет желания кого-либо видеть. Повода для радости нет, а говорить с людьми о судьбе Янике — ковырять больные раны. Осталось лишь несколько человек, с которыми она готова оставаться наедине, и я точно в их числе. Это похоже на то, как я остаюсь наедине с Насса, присутствие которого рядом со мной для меня только лучшему. Не так давно я знал эту женщину, как всегда улыбающегося, открытого, гостеприимного и счастливого человека, Теперь она только и делает, что день ото дня читает в одиночестве, а в перерывах между этим занятием губит себя сладкими воспоминаниями, которые навеивают горечь и боль.
Амра разлила по чашкам ароматный чай с чабрецом. К нему она принесла свою фирменную шарлотку. Всё очень вкусно. Видимо благодаря здешнему воздуху у меня появился аппетит. Нежный, сладкий и горячий чай хорош на слегка прохладном воздухе.
— Как поживает Олеж?
Я поинтересовался об отце Яники. Я не виделся с ним уже почти месяц. Как я понял, дома его нет.
— Вроде всё хорошо, не жалуется, — ответил мне на выдохе, женщина сделала несколько глотков чая. — Наверное, хорошо притворяется.
— Понимаю, — тихо брякаю я в ответ.
— В последнее время Олеж стал намного реже бывать дома. Он с головой уходит в работу, да и помимо неё загружает себя всевозможными делами, — монотонно сказала Амра.
— Быть занятым — лучшее лекарство, — задумчиво вставляю я.
— От чего?
Этот вопрос оказался для меня абсолютно неожиданным. Я не знаю, как на него ответить.
— От странных мыслей, например, — неуверенно, но резко проронил я.
— В таком случае это не лекарство, а временное утешение, — хмуро сказала Амра. — Может и не стоит так обобщать, ведь я сужу со своей колокольни, но тем не менее.
Женщина вновь делает несколько глотков чая. Поставит чашку на стол, она сложила рядом с ней ладони, скрестив их своими бледными пальцами.
— Бесполезно это всё, Дорогой. Благо ты не слышал, как он стонет во сне, а что ещё хуже — его ночные разговоры сквозь сон, в которых он то и дело упоминает её имя.
Холодный ветер качает усохшие цветы на клумбе Амры. Видимо вера в лучший исход погибла внутри женщины вместе с этими некогда полными жизни растениями. Так всё и заканчивается, хотим мы этого или нет. Я буду последней веткой хризантемы в этом саду, которая умрет не от засухи, а от мороза. Зимние дни и ночи щедро засыплют снегом этот промерзший насквозь цветок. По весне этот снег превратиться в воду. Именно эта вода и унесет меня в те места, куда попадают все погибшие мечты, надежды и желания, какими бы сильными они не казались. Если чьи-то мечты и попадают в подобные, никому неведомые места — ответ один: они были недостаточно сильны.