Мы выходим на дорогу. Под нашими ногами хрустит первый снег. Именно таким он навсегда останется в нашей памяти. Первый снег, который мы никогда не посмеем забыть. Первый снег, до которого Асандр не дожил лишь несколько минут.
Прежний Насса умер сегодня утром. Я не узнаю человека, который сейчас идет рядом со мной. В его глазах холод, пустота и злоба, которая ищет путь наружу. Возможно, винить нужно только меня. Почему мы так и не смогли отговорить Асандра идти на всё это с нами? Почему мы позволили ему рисковать ради нас своей жизнью? Я не смогу до конца понять это, даже после того, как окончательно переберу в своей голове все возможные за и против. Как бы там не было, винить себя меньше прежнего я не стану.
Глядя на Янику я надеюсь на то, что в ней сейчас нет тех чувств, от которых страдаю я, а если они и есть, то мне хочется верить в то, что они куда слабее, нежели мои.
Мы прошагали несколько сот метров, как на горизонте появился полицейский автомобиль. Я и Насса спрятались за кустарниками на обочине. Яника осталась на дороге. Ей нужно остановить этот автомобиль мирно, а если нет — тогда насильно.
Девушка, стоящая на босых ногах в снегу, в испачканном платье, да ещё и в такой дали от ближайшего населенного пункта не могла не остаться без внимания. Сквозь налипший на ветви кустарника снег я вижу лицо Яники. Оно не по ситуации серьёзно и сосредоточено. Лишь пар, идущий из её рта, намекает на то, что в этом стоящим под снегопадом человеке всё ещё сохранилось тепло.
— Девушка, что с вами? Как вы сюда попали? — посыпались вопросы от выскочившего из машины полицейского.
Яника сделала несколько шагов вперед, не проронил при этом ни единого слова.
— Нам поступило сообщение о том, что неподалёку отсюда случилась авария, продолжил полисмен.
— О, да. Да — да, — наконец — заговорила Яника. — Наша машина вылетела с дороги. От неё ничего не осталось. Она сгорела.
— Ваша? Там был кто-то ещё?
— Отдайте нам свою машину.
От таких слов у полицейского пропал дар речи.
— Что, простите?
— Аксей, выходите. Нам нельзя терять время.
Мы вышли из кустов и направились к машине. Яника подошла к сидевшему за рулем напарнику говорившего с ней полицейского.
— На выход, живо!
Насса достал винтовку. Полисмен, стоящий на улице потянулся за пистолетом. Тут же прогремел предупредительный выстрел от Насса.
— Аксей, забери его оружие, — сказал он, продолжая смотреть через прицел на вытянувшего вверх руки полисмена.
— Я крайне не советую тебе этого делать! — Яника открыла двери и насильно вышвырнула наружу потянувшегося за пистолетом полисмена, только что сидевшего за рулем.
Теперь и его пистолет у меня.
— Эй, ищите их там, — Я швырнул их в неметеный на обочину снег. — Простите, но ваш автомобиль нам сейчас нужнее.
Я прыгаю за руль. Прикрывавший нас Насса уселся последним. Преодолев легкий занос, машина быстро скрылась из виду. Надеюсь, что эти ребята не будут долго мерзнуть.
— Девять три пять, всем постам. Совершено нападение на полицейский автомобиль, — посыпались слова из рации.
Недолго думая, я вышвырнул её в приоткрытую для этого на миг дверь.
Вскоре мы въедем в небольшой город, который практически в нескольких десятках километров он дома Насса. Наверняка нас там уже ждут. Придется идти на всё, чтобы только войти в дом Насса раньше Гвида. Надеюсь, что по нашей вине никто из горожан не пострадает.
Я только сейчас увидел на правой щеке лица Насса кровавое пятно. Его щека рассечена. Продолжил осмотр, я увидел, что его ногти переломаны, а чуть выше них, на обеих руках краснеют ожоги.
Насса сидит так, будто он совсем не чувствует боли, что в данной ситуации не удивительно. Он молча смотрит в лобовое стекло своими стеклянными глазами. Мне даже страшно думать о том, что сейчас творится у него внутри. Мы опасались подобного, все мы знали, на что мы идем, и что нам придётся столкнуться с действительно опасным противником, но лично я даже и на миг не позволял себе всерьёз думать о том, что смерть всё же настигнет нас.
Раны на теле Насса быстро заживут, но душевные рань не затянуться никогда.