Правду сказать, плохо выглядели в эти минуты цеэсковцы. Эштреков переигрывал Афонина, Маслов кругом успевал. Сзади Смирнов и Аничкин не испытывали проблем.
Ещё в первом тайме счёт вполне мог вырасти до крупного. Больше того, динамовцы и после перерыва долгое время контролировали игру. Должен был забивать правый защитник Николай Антоневич, но в первом случае мяч попал в крестовину, а во втором после удара с угла вратарской в сантиметрах разминулся со стойкой. Казалось, ничто не предвещало перемен. Но надо признать, что то был необыкновенный матч.
Бесспорно, бело-голубые не использовали ряд голевых шансов. Что совершенно не означало неотвратимости ответных угроз. В конце концов, красно-синие тоже играли второй день подряд и предельно устали.
Но тут в игру вмешалось нечто иррациональное.
В сущности, гол в ворота «Динамо» на 71-й минуте явился следствием элементарной ошибки. «Авруцкий у своей штрафной теряет мяч, его подхватывает Федотов и метров с 17 бьёт прямо по центру ворот. Пильгуй, вместо того чтобы поймать мяч двумя руками, пытается отбить его кулаком и промахивается» (О. Кучеренко).
При этом сам В. М. Пильгуй не считал тот пропущенный мяч поворотным событием в матче. Может, и зря. Здесь существуют разные мнения. То, что второй мяч придал новый импульс армейским атакам, — это точно.
И вообще, в таких случаях кому-то предстоят бесконечно тянущиеся 20 минут, а для кого-то та же треть часа наполнена ожиданием и надеждой.
Армейцы продолжили наступление. Раз за разом проходил по правому флангу атакующий защитник Юрий Истомин. По меньшей мере трижды он разрывал оборону противника. Которая на этот период превратилась в то, чем являлась защита ЦСКА в 20-е минуты первого тайма.
Что делать? Великие матчи, прекрасные игроки, большие страсти, страшные ошибки. Иначе это не футбол.
При активном Истомине обрёл наконец свободу накрепко скованный 190 минут Владимир Федотов. И почти сразу же после своего первого гола он, окрылённый долгожданной удачей, ворвался в штрафную, где его невольно принял на бедро капитан «Динамо» Виктор Аничкин. Пенальти очевиден. Бить готовился Владимир Поликарпов. В это время к Пильгую подошёл Николай Антоневич, ещё год назад выступавший за ЦСКА, и сообщил, в какой угол будет нанесён удар. Однако Поликарпов в последние месяцы внёс серьёзные коррективы в своё исполнение одиннадцатиметрового. «Он невольно мне помог, — вспоминал позднее штатный пенальтист красно-синих, — так как не знал, что я изменил удар. Так и получилось. Я пробил вправо, а Пильгуй бросился в другой угол».
Если разбираться, то никакой катастрофы для «Динамо» пока не произошло. Больше того, противник уже в первом тайме использовал обе разрешённые тогда замены, а бело-голубые свой резерв не трогали. Учитывая ставшие при счёте 3:3 вполне реальными дополнительные полчаса, можно говорить о лишнем козыре, имевшемся у Бескова.
Но мы уже упоминали об иррациональном начале, серьёзно влиявшем на ход всего поединка. Козырь так и не был использован. Замен динамовцы не произвели. Несомненно, многочисленным, боеспособным резервом Бесков не обладал. Однако рвавшийся в бой Владимир Козлов уверял авторов, что мог бы выйти даже не на своей позиции, а, например, на левом фланге, дабы сдержать разыгравшегося Истомина.
Почему же замены не были сделаны? Думается, дала знать о себе невероятная специфика переигровки. Бесков со своими помощниками не сумел поверить в такую неожиданную метаморфозу. Можно сказать, весь динамовский коллектив — с игроками и тренерами — впал в ступор.
При этом, подчеркнём, армейский штаб не одержал никакой стратегической победы. Рискованные замены Уткина и Долгова уже на 27-й и 33-й минутах смотрелись не продуманным шагом, а жестом отчаяния. Просто шок охватил красно-синих где-то на час раньше, нежели бело-голубых.
...Странное дело, в поздних воспоминаниях Владимир Пильгуй и Владимир Федотов сходятся в оценке настроения двух команд после реализованного Поликарповым пенальти. Динамовец честно говорит о посетившей его вдруг неуверенности в успехе. Армеец же, наоборот, — о вселившейся твёрдой убеждённости в окончательной победе.
Измерить или изобразить такое невозможно. При этом неуловимый, эфемерный фактор определил судьбу чемпионского титула.