— Где мой отец? — спросил смущенный Мехметчик.
Человек вновь пробормотал что-то нечленораздельное и свободной рукой полез за кушак. На мгновение Мехметчик подумал, что он ищет оружие, но мужчина достал и трясущейся рукой протянул маленький кожаный кошелек на шнурке. «Ложится спать с кошельком за поясом», — удивленно подумал Мехметчик.
— Я не грабить пришел, — сказал он. — Мне ваш кошелек не нужен. Где моя семья?
Испуганный человек все протягивал кошелек, взглядом умоляя взять его и исчезнуть. Мехметчик помотал головой и ушел. Ведомый памятью и неярким светом звезд, он поднимался к древним гробницам за городом, а в голове бились весьма тревожные мысли: «Не мог же я перепутать дом? Неужели они ушли, а мне не сказали? Где они могут быть?» Не желая беспокоить Пса, если он еще проживал здесь, Мехметчик устроился в пустой гробнице, подальше от той, где чаще всего обитал отшельник. Он улегся на низкое каменное ложе, в древности предназначавшееся богатому покойнику, и покорился долгой холодной ночи. За годы жизни вне закона Мехметчик провел много таких ночей и научился спать даже под проливным дождем, хотя утром ломило все тело. Шуршали ночные зверьки, потом запел дрозд. Слушая низвергавшийся в ночь водопад переливчатых трелей, Мехметчик вспоминал старые дни, когда эти бесчисленные хористы сводили с ума бессонных людей. Птичья песнь вдруг натолкнула на хорошую мысль, что делать завтра, но тут усталость взяла свое. Мехметчик целый день пробирался в горах по головокружительным козьим тропам и теперь провалился в тревожный сон.
Проснувшись с рассветом, он потянулся, разминая затекшие члены, и мгновение не понимал, почему находится в гробнице, но, припомнив ночные события, резко сел. Закаленный мытарствами, о завтраке он не думал. Обычно еда появлялась сама по милости капризной судьбы.
Опасливо высунувшись из дверей гробницы, Мехметчик огляделся. Уже не в первый раз он ругнул себя за тщеславие, заставлявшее его всегда ходить в красной рубашке. Мехметчик носил ее постоянно, с тех пор как в детстве им с дружком Каратавуком стукнуло в голову походить на птиц. Тогда это было невинной забавой, но за годы преступной жизни бандита рубашка стала его отличительным знаком, с которым он не мог расстаться. Отказаться от нее значило бы принизить свое положение и запятнать легенду о себе. Это уже стало вопросом мужской гордости. Мехметчика поражало, что, хоть он и был заметной мишенью в перестрелках, случавшихся за все эти годы, его лишь ранили, да и то легко. Порой он мысленно клял себя, что его положение среди бандитов не позволяет облачаться в неброские тона камуфляжа, ежедневно необходимого любому благоразумному изменнику.
Пригнувшись, Мехметчик торопливо продрался сквозь кустарник выше по склону, чтобы оглядеть город. После сюрприза прошедшей ночи ему словно хотелось удостовериться, что это действительно его городок. Из-за огромного белого валуна он пытался рассмотреть, что происходит внизу, но особого шевеления там не отмечалось, хотя уже рассвело и народу следовало бы с утра пораньше крутиться в делах. Мехметчик решил подняться выше к белой часовенке, построенной столетия назад — благочестивое деяние какой-то забытой персоны.
Двери часовни были распахнуты настежь. Мехметчик вошел внутрь и с ужасом увидел, что фрески апостолов обезображены. Всем святым аккуратно выскребли глаза, отчего они тревожно походили на недавно ослепленных. Возмущенный и подавленный таким кощунством, Мехметчик вышел наружу и услышал меканье козьего стада, доносившееся от котлована на склоне, где с древних времен жители брали известь для постройки домов. Прислушавшись, он различил мелодию каваля. Слабую, странно прерывистую и бессвязную мелодию. Решив, что другу детства Ибрагиму определенно можно довериться, Мехметчик двинулся к известковому котловану.
Когда он выбрался на кромку впадины, первой его заметила огромная собака Ибрагима. Кёпек был великаном среди псов, которых веками разводили в Анатолии, чтобы отгонять волков, диких собак и рысей, изводивших овечьи и козьи стада. Некоторых пастухов особенно восхищает ужас, который эти собаки вселяют в чужаков, и Мехметчик, конечно, помнил, с каким смаком Ибрагим пересказывал истории об устрашающих подвигах Кёпека. Этот пес обладал прекрасной памятью и точно знал, кому и какую козу вернуть, когда вечером пригонял стадо в город. Он также помнил запах каждого из общины, а потому разбирался, кого пугнуть, а кого не трогать. То ли все жители приобрели некий общий душок, то ли собака различала каждый индивидуальный запах — вопрос остается без ответа, однако все склонялись к последнему.