— Дополнительные груди? Ничего себе! — Константин открыл бутылку и понюхал. — Пахнет хорошо.
— Надо вот как: сделать глоток и полоскать. Сначала будет очень больно. Тогда подержи во рту, а потом снова гоняй туда-сюда, туда-сюда, сколько сможешь, и продолжай, пока не понадобится с кем-то заговорить. Тогда глотай.
Константин последовал совету и сделал добрый глоток. Хозяин и слуга с интересом наблюдали. Вначале лицо страдальца перекосилось от пронизывающей боли, но затем он ощутил, что панацея действует. Константин взмахнул бутылкой и, восторженно потыкав в нее пальцем, попытался что-то промычать, но Левон его остановил:
— Молчи. Просто полощи.
— Нгы-ы-ы, — сказал Константин.
— Надеюсь, домой доберешься. Я иду спать. Спокойной тебе ночи.
— Нгы-ы-ы, — повторил грек, гоняя во рту виски и прощально размахивая бутылкой.
Закрыв дверь, слуга сказал:
— А я бы, хозяин, ему глотку бы перервал.
— Не сомневаюсь, — буркнул аптекарь. — Но вообще-то он просто несчастный человек. Вылечит он зубы или нет, водка скоро его прикончит, и в землю ляжет еще один никчемный бедняк, о котором никто не пожалеет. И греки вряд ли выкопают его кости, чтобы омыть вином. — Левон покачал головой. — На свете слишком много горя… А я только что отдал ценнейшее лекарство, редкое, как пуховая коза. Наверное, я свихнулся.
37. Мустафа Кемаль (8)
Решив последовать собственным предписаниям, Мустафа Кемаль уходит из политики. Он будет солдатом, только и всего. Мустафа переходит в учебный полк 3-й армии, и поначалу его новомодные критические идеи встречают сопротивление офицеров старой закалки, но курсантам нравятся его толковые объяснения и способность быть как огурчик по утрам после ночных кутежей. Адъютант-майор Мустафа Кемаль пренебрежителен ко всем, кто старше его чином.
Немцы делятся с оттоманами военным опытом, но Кемаль их не любит и не доверяет им. Впрочем, он признает, что они прекрасные солдаты, и старается взять от них как можно больше. Мустафа переводит военный справочник генерала Лицмана и производит впечатление на маршала фон дер Гольца, когда тот прибывает наблюдать за учениями по плану, который разработал Кемаль. Все больше учений проходит под его командованием. Если он ими не руководит, то готовит собственные планы и приказы, а потом сравнивает с теми, что применялись. На разборах учений он безжалостен в критике и въедлив в деталях.
Мустафа по-прежнему досаждает начальству, и его ставят командовать полком в надежде, что на практике великий теоретик сядет в лужу. Во время албанского восстания Кемаль разрабатывает план захвата ключевого перевала, и перевал берут без единой потери. Мятеж подавлен. На праздничном обеде в Салониках Мустафа Кемаль пророчит: настанет время не османской, но турецкой армии, которая спасет нацию. Он говорит полковнику фон Андертену, что турецкая армия выполнит свой долг, лишь когда вытащит страну из отсталости.
В составе военной делегации Мустафа отправляется в Париж, но перед поездкой покупает шляпу и костюм, которые, как ему кажется, выглядят по-европейски. Друг Фетхи встречает его на вокзале и покатывается со смеху от крикливой шляпы и зеленого костюма. Они отправляются покупать одежду, которая не вызовет смеха у парижан. На военных советах Мустафа, одетый в форму, обращает на себя внимание, горячо отстаивая свой план маневров, но один французский офицер говорит ему, что, как бы ни был Кемаль умен, никто не воспримет его всерьез, пока у него на голове папаха. Позже, во времена владычества Мустафы Кемаля, папаха отправится в небытие вслед за тюрбаном и феской, а он станет единственным в мировой истории диктатором, имеющим глубокие познания в семиотике головных уборов.
В Салоники он возвращается разочарованным и угнетенным. Нет продвижения по службе, а стало быть, и перспектив. Мустафа сообщает друзьям, что собирается подать в отставку, но после вдохновляющей пьянки в «Белой Башне» передумывает.
Он также раздумывает уходить из политики. Мустафа недоволен и на пирушках рассказывает друзьям, на какие правительственные должности он их когда-нибудь назначит. Фетхи, которому положена должность блуждающего посла, поддразнивает приятеля, называя его «Мустафа Кемаль, пьяный Султан».