В густой тени арочного свода ворот, что открывают проход в город с восточной стороны, у самой стены, по правую руку для тех, кто пешим или конным покидает славный Иерусалим, и слева для тех, кто имеет счастье вдохнуть ароматы Вечного Города, въезжая в него, удобно устроился игрок в кости, бодро зазывая прохожих испытать судьбу и, весьма вероятно, сразу же, на этом самом месте, неожиданно разбогатеть за его счет.
Он частил скороговорками, успевая подмигивать хорошеньким крестьянкам и раскланиваться со стражниками, грозно поглядывавшими в его сторону, когда зазывала чересчур повышал голос или, того хуже, цеплял добрых горожан за одежды. Местные, прекрасно осведомленные о приемах и методах уличного шулера, проходили мимо со скучающим видом, одергивая зазевавшихся отпрысков и стараясь не смотреть в сторону бойкого крикуна; не приведи Господи, еще и поздоровается, кому из почтенных иудеев нужно такое знакомство.
Людской поток не иссякал целый день, и игрок, в отсутствие жертвы, не унывал, глядя на его мирное, размеренное течение — нет-нет да и найдется рыбка, сунувшаяся в его сети, а он уж своего шанса не упустит.
Так случилось и в этот день. Жонглируя для разнообразия костями, игрок сделал неловкое движение, и одна, вылетев из рук, бухнулась на мостовую, несколько раз подпрыгнула, как это бывает с плоской галькой, пущенной умелой рукой по морской глади, и исчезла между ног прохожих. «Тьфу», — чертыхнулся незадачливый циркач (запасные кости остались дома) и треснул себя по лбу, да так сильно, что в глазах на миг потемнело, а когда его вечно бегающие, прищуренные очи вернули себе способность лицезреть этот мир, главным персонажем в нем оказался высокий худощавый человек в светлых одеждах. Он молча протягивал игроку «сбежавшую» кость и улыбался.
«Простофиля, — подумал шулер, — видно по глазам, чудак и простофиля». И, не собираясь никоим образом выразить свою благодарность, напористо заявил:
— Сыграем? Если выиграешь, я плачу два таланта.
Незнакомец положил кость перед зазывалой:
— Сыграем по моим правилам.
— Это как? — опешил игрок, не ожидавший такого оборота.
— Выигрываю я, — человек в белых одеждах присел на корточки, — рассказываю тебе притчу и не прошу денег, ни единой лепты.
— А если выигрываю я? — еще более удивляясь, пробормотал игрок.
— Ты не выиграешь, — уверенно ответил белый незнакомец.
— Ну а если? — не унимался зазывала, совершенно сбитый с толку этим странным партнером. — Что получу я?
Незнакомец задумался, он долго и пристально всматривался в глаза игроку и наконец, подняв указательный палец вверх, произнес:
— Царствие Небесное, Дисмас.
Зазывала вскинул брови.
— Знаешь меня? Я так вижу тебя впервые и не возьму в толк, о каком Царствии ты говоришь, впрочем, давай начнем, и да, коли назвал мое имя, может, не станешь скрывать и своего.
— Иисус, — коротко ответил незнакомец. — Начинай.
Безразличные к забавам пройдохи Дисмаса, жители Иерусалима тем не менее всегда с удовольствием задерживались посмотреть, как этот прохвост в который раз обведет вокруг пальца беспечно попавшегося на его уловки очередного бедолагу.
Возле игроков начала собираться толпа любопытных. Напротив, у другого основания арки, расположился после длительного путешествия почтенный старец в компании юноши, по возрасту более подходившего на роль внука, нежели сына, что, однако, не помешало молодому человеку довольно неучтиво обратиться к старшему:
— Пойдем отсюда, не выношу обмана.
— Останемся, сынок, — миролюбиво произнес в ответ старик. — Иной раз хитрость пасует перед открытостью, а кривой замысел выправляется словом Истины.
Юноша вздохнул и покорно присел рядом с отцом, а Дисмас тем временем, с хитрым выражением черномазой физиономии, бросил кости в кожаную чашку и начал с неимоверным остервенением трясти ее, высунув от усердия язык и сопя, как груженый мул, поднявшийся на Масленичную гору в полдень.
Пара костяшек, что бултыхались в чашке, была сделана таким образом, что, как ни брось, всегда выпадало число одиннадцать. Можно было заказать кубики и на дюжину, но столь постоянное «везение» вызывало бы у противоположной стороны справедливое подозрение, которой, в свою очередь, после несложных манипуляций пальцами доставались обыкновенные кости, что, по понятным причинам, резко снижало шансы на выигрыш.
Сегодня все произошло как и обычно. Резко остановив встряску, Дисмас убрал ладонь сверху чашки и перевернул ее, на земле оказались костяшки с числами пять и шесть.