— Вот повезло, — довольно улыбаясь, пролепетал дежурную фразу игрок.
Его противник, назвавшийся Иисусом, спокойно протянул руку за чашкой. Дисмас незаметно положил в нее подменные кости, Иисус встряхнул один раз и не глядя перевернул чашку, выпало число двенадцать.
— Вот повезло, — эхом повторил он фразу соперника и, улыбнувшись, напомнил: — Первая притча. Два крестьянина собрали урожай пшеницы с общего надела и поделили его пополам, получилось на каждого по большому мешку зерна. Поле, принесшее им столь щедрый дар, находилось в плодородной долине, у подножия высокого холма. На полпути к вершине, прямо возле быстрого ручья, мельник построил свою мельницу. «Пойдем, отнесем мельнику зерно», — сказал первый крестьянин. «Нет, — ответил второй. — Я и так утомился, собирая урожай, тащить тяжелую ношу в гору не хочу, пусть мельник сам спустится за зерном». «Но в таком случае половину он оставит себе, — возразил первый крестьянин. — Я отнесу зерно мельнику, а затем подниму на самую вершину муку и отдам ее пекарю, он испечет мне прекрасные, душистые хлебы». Второй на это засмеялся: «А останутся силы жевать их? Пусть пекарь спустится к мельнику за моей мукой и отнесет ее в пекарню сам». «Тогда ты не получишь ничего, — ответил первый крестьянин, — пекарь заберет остатки муки себе, все труды твои здесь, на поле, впустую». И, взвалив мешок на спину, начал подниматься на холм.
…Дисмас пожал плечами:
— Что сказать, дурак, надо было слушать товарища. Ну что, играем дальше?
На другой стороне арки притча, рассказанная Иисусом, вызвала больший интерес.
— Отец. — Юноша нетерпеливо дернул старика за рукав. — Ты понял ее? Можешь растолковать мне?
Пожилой мужчина погладил сына по голове.
— Иисус, коего зришь ты сейчас, есть Сын Божий, а не человечий.
— Но я не вижу отличий… — начал молодой человек.
— От сына человеческого? — подхватил старец. — Его отличие в том, что он, как дух, принял на себя оболочку, как и у нас, но не лишился памяти, не «скинул» крыл, войдя в мир бескрылых.
— Ты говоришь загадками, отец, — недоверчиво улыбнулся юноша, а старик, словно не слыша, продолжил:
— Сколь недостижимо для человека хождение по водам, столь же отягощено ступание по земле для Бога в человеческом обличии, тяжелый, железный башмак каторжанина покажется крылатой таларией Гермеса. Имею в виду не физические ощущения и усилия, но впечатления эмоциональные, напряжения Тела Ребенка, удваивающие страдания духа, запертого, но без ключа, со Свободой Выбора покинуть острог, при этом не имея на то морального (в нарушение Контракта) права.
«Не перегрелся ли отец на солнце?» — пронеслось в голове у юноши, вслух же он сказал:
— Но при чем тут нежелание одного уставшего от трудов человека тащить великую ношу в гору, даже ценой полной потери ее?
Старец, прислонившись спиной к прохладному камню арки, с полуприкрытыми веками, твердил про себя, будто повторял за кем-то:
— Почему так, спрашиваешь меня. Контракт Сына Человеческого — ось равновесия «душа — Творец», его нарушение имеет последствия для души (отдельно взятой). Контракт Сына Божьего — ось равновесия «Творец — Мир», отклонение от этого договора влияет на сам мир (отдельно взятый), то есть множество душ, участвующих в нем. Возвращение к жизни всего одного почившего повлечет слепоту тысяч и тысяч (речь не о физическом недуге, но сознании), исцеление единственного калеки ломает жизни (судьбы) сотням поколений.
Молодой человек, уже не на шутку встревоженный состоянием отца, отстегнул от пояса флягу с водой и почти насильно смочил губы старика. Тот, с удовольствием почмокав, казалось, успокоился, но снова, в своем неопределенном трансе, забормотал:
— Доведись тебе в праздный день оказаться в центре карнавала без маски, ты, сын человека, в полной мере ощутил бы свою наготу и незащищенность среди сокрытых ликов. Так чувствует себя Сын Божий, Иисус, здесь.
Молодой человек, готовый расплакаться, ударил отца ладонью по щеке, что не возымело ни малейшего эффекта.
— Боль физическая от унижений, издевательств и самого распятия на Земле не сравнится с «болью» духа, опускающегося на плотные планы, не сбрасывая с себя крыл, не укрываясь беспамятством, не обвенчавшись на этот срок с Эго, — не останавливаясь ни на миг, бормотал он.
Юноша в ужасе схватил старика за грудки и начал трясти, отчего его седая голова, стукнувшись о стену, вернула, по всей видимости, сознание мужчины в существующую реальность.
— Как игра? — неожиданно спросил он.