— К чему? — ухмыльнулся Малфой, вспоминая себя в день отборочных.
— К тренировке, — захлопал глазами Дэн.
— Готовым нужно быть к провалу. Я здесь только из-за того, что ты хитро изощрился, попросив о тренировке перед ней, — он повёл бровью в сторону трибуны, где сидела Гермиона. — У неё одержимость поддержать всех жалких и обделённых.
— А я всё думал, почему она с тобой? — съязвил Дэн.
— Полегче, малой. Я делаю тебе вот-такенное одолжение, — пригрозил Малфой, растягивая руки в стороны.
— А я всё рассчитал, — цокнул языком первокурсник. — Ты бы не смог ей отказать. А я достаточно обольстителен для девчонок.
«Истинный слизеринец. Салазар, он далеко пойдёт».
— И когда же ты это придумал?
— Ну… — протянул мальчик. — Я следил за тобой с первого дня в школе. Мне сказали, что ты ни за что не будешь меня тренировать. И просить бесполезно. Потом увидел тебя с ней. Поспрашивал у всех. Она упрямая особа, как оказалось. Но всё это не в счёт, — отмахнулся он.
— Так была целая стратегия, — прищурился Малфой.
— То, как ты на неё смотришь. Я видел вас в библиотеке, — пожал плечами парень. — И план появился сам собой. Я помогал ей несколько раз унять однокурсников в коридоре. Она меня запомнила.
— А как я на неё
смотрю
? — вдруг заинтересовался Драко.
— Мой папа так смотрит на маму. А она на него. Не знаю, как это объяснить, но они не могут отказать друг другу, когда очень чего-то просят. Наверно, это и называется любовь, — раздражённо сказал мальчишка. — С ними иногда просто невыносимо находиться в одном помещении. Слишком сладко.
На это Драко рассмеялся. В мальчике было разительное сходство с ним самим. Это забавляло. То, как он разговаривал не по годам взросло. То, как морщил нос. И эта нелюбовь к приторной сладости. Внезапно проводить больше времени с ним и тренировать его показалось Малфою не таким уж и невыносимым.
— Давай проверим, какой ты в воздухе шустрый, а не в дерзости, — Малфой сел на метлу и вихрем взлетел в воздух.
К его великому сожалению, Дэн был очень неплох. Чувствовалось, что мальчик много времени проводил за тренировками, и это, признаться честно, понравилось Драко. После изнуряющего двухчасового полёта они, наконец, приземлились возле входа в раздевалку, тяжело дыша.
— Ну как? — выдохнул Эйвери. — Ты будешь меня тренировать?
— Почему ты хочешь, чтобы именно я тебя тренировал? — спросил Драко.
— Может, ты мой
кумир
? — подмигнул малец.
— Слабая попытка. Я не поверил, — фыркнул Малфой.
— Нет. Мне правда нравится твой стиль. Я хочу научиться. И чувствую, что одному будет трудно это сделать.
— Ты будешь жалеть, — пожал плечами парень. — Я больше не дам тебе поблажек. Не скули потом.
— Давай я сам буду делать выводы, — возразил первокурсник, отчего Малфой поперхнулся.
— Самостоятельный мальчик? — с издёвкой протянул Драко.
— Мой отец говорит, что все решения в свои жизни я должен принимать сам, не склоняясь не под чьё мнение, даже его. Поэтому буду я жалеть или нет, хочу узнать сам.
«
Да, мы с ним очень похожи, но есть одно НО. Такое огромное, что сразу меняет всё.
Отец
. У этого мальца очень… мудрый отец. Люциус никогда не давал мне даже шанса выбрать что-то в своей жизни самостоятельно. И я, кажется, тоже к этому не стремился. Меня всё устраивало, кроме необъяснимого интереса к гриффиндорской зубрилке. От которого я так стремился избавиться все года. И к которому так чертовски привязался за пару месяцев».
Драко поднял глаза к трибунам, где сидела она. Каштановые кудри всё ещё развивались на ветру. Гермиона следила за всей тренировкой, выкрикивая то тут, то там слова поддержки для Дэна.
— Так ты будешь меня тренировать? — нетерпеливо спросил Эйвери.
— По воскресеньям в девять утра. Но учти, что я бы мог проводить это время куда более занятно, так что не жди от меня поблажек, — сказал Малфой.
— Говоря «куда более занятнее», ты имел в виду её? — ухмыльнулся малец.
— Не испытывай моё терпение, — прошипел Малфой.
— Ты любишь её? — проигнорировал Дэн.
— К тебе это не имеет никакого отношения, — усмехнулся Драко. — Не будь таким раздражающим. Я могу передумать.
— Просто мне очень интересно… ты отказался от семьи ради неё. Я, наверно, не смог бы сделать этого ни для кого, — задумчиво сказал Эйвери, наблюдая, как гриффиндорка спускается с трибун.