«Почему он так себя ведёт? Неужели он действительно жалеет о том, что не дал Драко сгнить в Азкабане?»
— Это я не узнаю тебя, Гермиона! Ты будто с ума сошла! Его презирает вся школа! Весь магический мир! На кой чёрт ты лезешь на рожон, а?
С чего вдруг ты ему так доверяешь?
Он этого не заслуживает, и ты… — взревел Гарри.
Но звонкая пощёчина заставила парня замолчать. Гермиона охнула от неожиданности, а рыжая гриффиндорка стояла неподвижно напротив и гневно смотрела на своего парня. Солнце кидало блики на светлое лицо, щедро выделяя каждую веснушку.
— Не будь таким лицемером! — разочарованно процедила младшая Уизли сквозь зубы.
— Что? — удивился Гарри, ошарашено смотря на неё.
Парень потирал место удара, в смятении осознавая, что это впервые, когда его девушка так взорвалась.
— Когда после Турнира Трёх Волшебников ты вернулся с трупом Седрика Диггори и заявил, что Волан-де-Морт воскрес, тебе никто не верил, — она всплеснула руками, отчаянно смотря в зелёные глаза. — Тебя презирала вся школа! Потому что это звучало, как полнейшее безумие. Но я была на твоей стороне, — Джинни ткнула пальцем в его грудь. — Я верила тебе, потому что любила. То же самое сейчас делает Гермиона. Поэтому не будь лицемером! Признай уже это! У Гермионы
отношения
с Драко Малфоем! И это не временно.
Рыжая девушка отвернулась и ушла к стеллажу с книгами, стараясь успокоить чувства.
— Не временно? — бесцветным тоном повторил Избранный. — А как же Рон? Знаешь, Гермиона… Он ждёт на Рождество свою
девушку
Гермиону Грейнджер, а не миссис Малфой!
— Нам пора перестать надеяться на то, что они сойдутся, — спокойно сказала Джинни.
«Что они такое говорят? Перестать надеяться? Они думали, что мы с Драко расстанемся? И всё это время просто ждали…»
— То есть… вы рассчитывали на то, что мы расстанемся? — упавшим голосом спросила Гермиона. — Ну, и по какой же причине?
— У вас их предостаточно! Это — дело времени, — ответил друг. — Но теперь я понимаю. Он просто использовал тебя.
Гермионе показалось, что сейчас пощёчину отвесили и ей.
— Хватит! Я не собираюсь больше слушать этот бред! Если мы всё ещё друзья, то попробуй понять, что я
люблю его
! И он любит меня! Ясно?
— А как же всё это… крестраж? Он собирается возродить Тёмного Лорда, чтобы тот освободил его обожаемого отца! Ты поддержишь его в этом? — допытывался Поттер. — Я… Да как же ты не видишь очевидных вещей? Его интересуют не часы!
— А я вот верю ему! Верю во всё, что он мне сказал. Это — мерзко… мне мерзко сомневаться в нём. Он открылся мне… Это было не так легко для него! И я не хочу подозревать его! — перешла на крик Гермиона.
— Я не позволю ему сделать это! Не после того, как столько людей отдали свою жизнь для того, чтобы уничтожить Волан-де-Морта! Я потерял всех! В этой войне! А ты отказываешься подозревать его в том, что так очевидно! Ты будто ослепла! Как заколдованная… — глаза Гарри расширились, и он резко рванулся к гриффиндорке. — Точно! Заколдованная!
Парень рукой схватил цепочку с серебряным кулоном, что носила на шее Гермиона. Ту самую, которую дал ей слизеринец. Она всегда носила с собой порцию его зелья, чтобы в случае приступа принять его. Примерно через месяц ей стало легче, и Драко посоветовал принимать зелье иногда для профилактики.
— Гарри! Что ты делаешь? — вскричала Гермиона, вставая с кресла.
Гриффиндорец гневно сорвал с шеи цепочку и, быстро открутив крышку у серебристого цилиндра, вылил на руку пару капель зелья. Он поднёс ладонь к носу и начал вдыхать запах.
— Джинни! Иди сюда. Понюхай! Чем для тебя пахнет зелье? — рявкнул Поттер и рыжая девушка приблизилась к нему.
— Да что ты делаешь, блин? — непонимающе требовала ответа Гермиона.
— Мята… и что-то ещё… — принюхиваясь, пробормотала рыжая гриффиндорка.
— Он поит её амортенцией! Зельем любви! — выдал вердикт Гарри.
—
Что? Что ты сказал?
— Гермиона округлила глаза от шока. — У тебя паранойя, Гарри Поттер! Это снотворное зелье! Успокоительное.
— Откуда тебе знать? Он варит эту бурду сам! Когда ты начала к нему что-то чувствовать, а? Это было до войны? До первого учебного дня в Хогвартсе? До того момента, когда ты выпила эту дрянь в первый раз? — глаза Избранного неистово сверкали гневом.
— Я… я… — растерялась Гермиона, но, немного собравшись с мыслями, начала думать вслух. — Любовное зелье действует иначе… Сразу же. У меня всё было по-другому. Чувства возникали
постепенно