— Ты что, совсем глупая, Грейнджер? Раз уж решила обжиматься с Долгопупсом, то нашла бы более неприметное место. Да и кандидатура, конечно, убогая до невозможности!
— Не смей. Так. С ней. Разговаривать, — чётко прогремел гриффиндорец, сделав шаг навстречу блондину.
— А то что? Заплачешь, размазывая сопли и слюни? Как и всегда… — бледное лицо скривилось от отвращения.
— Прекратите! — взмолилась Гермиона, пытаясь встать между парнями.
— Нет! Этот кусок слизеринского дерьма тебя не стоит! — Невилл убрал девушку за плечо.
«И когда он стал таким решительным?»
— Что ты там проскулил? — злобно усмехнулся Драко. — Давай ты не будешь толкать сейчас пламенные речи. Вас, блять, что на Гриффиндоре отдельно учат, как встрять в проблемы?
— Заткнись, Малфой! Я не боюсь тебя! — гриффиндорец выпрямился.
— Даже фразы с Поттером одинаковые? — издевательская усмешка напомнила Гермионе все прошлые года обучения в Хогвартсе. — Может, ты и плакат его у себя на стенке повесишь? Молиться на него будешь?
«Боже, сейчас он так сильно похож на себя прежнего. На того Малфоя, что задирал и унижал всех вокруг».
— Мамочка не учила, что трогать чужих девочек не комильфо? — прошипел Малфой, сузив глаза, но злорадная улыбка снова расплылась на лице. — Ой, прости! Она же даже не может вспомнить, кто ты такой!
— Ублюдок! Ты — мерзкая тварь, Малфой! Ты! Да ты даже волоска её не стоишь! — взревел Невилл и поднял палочку, направляя на слизеринца.
— Невилл, не надо! Прошу, — Гермиона встала между парнями, и палочка друга уткнулась ей в плечо.
— Отойди, Гермиона! Эта тварь не достойна тебя! — кричал гриффиндорец.
— Кто это тебе такое напел? Жаба твоя? Других друзей ведь у тебя нет, — шипел Драко за спиной Грейнджер.
— Хватит плеваться ядом! Прекрати это! Иначе я уйду! — взорвалась Гермиона, гневно оборачиваясь на блондина.
«Почему ты ведёшь себя так? Прекрати! Не разочаровывай меня!»
— Могла бы хоть выбрать кого-то не столь ничтожного! — съязвил он, а в стеклянных глазах застыла обида.
— Ничтожного? — усмехнулся Невилл. — Знаешь, кто ничтожен?
ТЫ
! Ты никто, Малфой.
Никто
! Без своего статуса, без фамилии, без богатства и власти! Никто!
— Что ты там скулишь? — сквозь стиснутые зубы прорычал Драко.
— Что ты можешь дать ей? Что можешь сделать для неё, а? Ты хоть родителям то признался, что встречаешься с маглорождённой девушкой? Что сказал твой гнилой отец, помешанный на этой извращённой идее о чистоте крови?
— Не смей говорить о моём отце!
— Так и думал, — выплюнул Долгопупс. — То-то ты всё ещё шатаешься весь в золоте. Вылизанный сноб. Трус!
— Ты труп, Долгопупс. Пусть в Святом Мунго готовят койку рядом с твоими родителями.
— Ты хоть собираешься им рассказать, а? Или боишься, что твою рожу выжгут из семейного древа Малфоев, как
предателя крови
?
«О Мерлин, не надо говорить этого».
— Заткнись!
— Не собираешься же! — взревел Невилл. — Кишка тонка у тебя отказаться от всего ради неё. Поэтому ты её и не стоишь!
-
Я расскажу им!
— голос звучал так дико и разъярённо, что Гермиона приготовила палочку, боясь, что сейчас начнётся дуэль.
— Когда? — усмехнулся гриффиндорец.
— Блять!
Да будет тебе известно, в Азкабан, сука, совы не летают!
— рычал Малфой, и девушка ощущала волнами исходящую от него ярость.
— А мать? — кинул ему Долгопупс.
— Какое тебе, блять, до этого дело?
«Но отчасти Невилл прав. Если бы Драко захотел… он мог бы рассказать хотя бы маме о нас».
— Потому что она моя подруга! Я переживаю за неё! Ты — конченная тварь!
Ты мучаешь её
. Она плакала здесь в одиночестве из-за тебя! — вскричал гриффиндорец.
Последовала тишина. Гермиона не могла даже повернуть головы, чтобы посмотреть какое выражение лица сейчас было у Малфоя.
«Я должна с ним поговорить. Сейчас. Так больше не может продолжаться».
— Невилл, пожалуйста, оставь нас. Я хочу поговорить с Драко наедине!
— Гермиона… — начал друг.
—
Я сказала «пожалуйста»!
— закричала она.
— Не смей её обижать! Иначе я обещаю тебе… — пригрозил гриффиндорец.
—
Пожалуйста!
— уже не могла терпеть Грейнджер.
Однокурсник нехотя попятился к выходу и ушёл, хлопнув дверью. Лязг железной двери прошёлся по ушам как нож. Последовало снова тяжёлое молчание, что жутко угнетало обстановку.
— Почему ты не в библиотеке? — хрипло спросил слизеринец.