— Не время для шуток, Паркинсон! — рявкнул Малфой, вытаскивая палочку, чтобы начать залечивать раны.
— Это не залечишь сразу, — остановила его слизеринка. — Нужно пару дней, чтоб затянулось.
— Это что тёмная магия? Ты что творишь вообще? Что ты с собой творишь? — взорвался он.
— А ты догадайся, — голос звучал бесцветно.
— Это убьёт тебя, Пэнс. От Непреложного обета не избавиться, — покачал головой блондин, беря слизеринку под руку. — Пошли. Тебе нужно прилечь.
— Я всё равно не усну, — голос звучал настолько удручённо, что слизеринец почувствовал истошную жалость.
«Сколько попыток она уже сделала? На что она готова, чтобы избавиться от вынужденного брака с Монтегю?»
«И я… как дебил Поттер, столько дней видел её и даже не додумался, что с ней что-то неладное».
— Я дам тебе снотворное, — прошипел он. — Как давно ты делаешь это с собой?
— Достаточно, чтобы понять, что это безнадёжно. Но не могу сдаться.
Малфой остановился, держа её под руку. Замученные зелёные глаза посмотрели на него вопросительно.
— Сними чары красоты. Я хочу увидеть, — прошептал он.
— Это не лучшее зрелище, — так же тихо ответила она.
— И всё же.
Девушка нехотя взмахнула палочкой, и с фарфорового лица будто сошла пелена. Под глазами проступили огромные чёрные круги. Лицо осунулось и выглядело пугающе болезненным. Повсюду виднелись тёмные струйки магии. Глаза налились кровью, а губы были бледными и истощёнными. Девушка выглядела жутко.
— Салазар, почему ты молчала? — зажмурившись, выдавил он.
— Ты бы мешался. А я хотела проверить. Вдруг получилось бы, — хмыкнула она. — Эта херня не даёт заснуть по ночам. И отгоняет аппетит. Но может ещё пару попыток…
— Хочешь продолжить? — он распахнул глаза и гневно посмотрел на слизеринку. — Ты ебанулась?
— А что мне остаётся? — раздражённо ответила она. — Не вздумай мешать мне.
— Ты думаешь я буду
стоять
и
смотреть
, как ты совершаешь суицид? — штормовые глаза блеснули в темноте.
—
Ну так сядь! И закрой глаза! —
рявкнула она, вырывая руку.
Девушка потеряла равновесие, падая, но он поймал её за талию, притягивая к себе. В темноте коридора замка начали тихим эхом отдаваться всхлипы Паркинсон, что отчаянно пыталась взять себя в руки. Её голова молча опустилась и уткнулась в грудь парня. Мелкая дрожь пробивала её тело, и он тяжело выдохнул.
«За последние три месяца я увидел столько раз её в слезах, сколько не видел за шесть лет обучения».
— Это невозможно, Пэнс. Ты просто умрёшь в истощении, — мрачно сказал он.
— Будь на моих похоронах в белом, — прохрипела Пэнси. — Ты же знаешь, чёрный — мой парадный цвет.
— Не смей. Это херовая шутка, — прорычал он.
— А я и не шучу, Малфой, — усмехнулась она, и парень дёрнул её за плечи, заглядывая в глаза. — Ладно-ладно, просто если вдруг когда-нибудь в будущем окажешься на моих похоронах, не вздумай припереться в чёрном.
— Это будет в далеком. Далеком будущем! Обещай мне!
— Как я могу это обещать? Вдруг я умру завтра от переизбытка милости с твоей стороны?
Малфой закатил глаза, слегка улыбнувшись.
— Обещай мне, что перестанешь баловаться тёмной магией! Давай поищем другие способы, — твёрдо сказал он.
Девушка сверлила его взглядом несколько мгновений, пока, наконец, не кивнула утвердительно.
— И зелье своё дай. Нужно выспаться, — буркнула она, беря его под руку.
Дойдя до статуи крылатого льва, Пэнси выровнялась и убрала руку от парня. Пару взмахов палочкой, и на лице снова образовалась дымка чар, маскирующих убитый вид.
«Истинная аристократка».
— Иначе твоя заучка меня достанет! — сморщилась она.
Малфой вопросительно изогнул бровь.
— Ну, раз ты шатаешься здесь, и от тебя несёт огневиски, наверно, выпивал с Блейзом. Значит зубрилка сейчас сидит и ждёт тебя, как домовой эльф. Она всегда ждёт, — раздражённо бросила Пэнси. — Миндальное печенье, — статуя льва отъехала в сторону, пропуская старост в гостиную.
В каштановых кудрях запутались блики огонька из камина, отливая золотистым янтарём. Девушка сидела в кресле, подмяв под себя ноги, и читала книгу. Она подняла карие глаза и нежно улыбнулась. От чего тёплая волна накрыла Драко, согревая каждый миллиметр тела.
«Ждала».
— Спокойной ночи, — бросила Пэнс, поднимаясь в спальню.