сложно
для него. Он всегда был один. Он боролся один… Он только начал доверять мне. Открываться. И посмотри, где мы сейчас, — гневно выпалила она, наконец, то, что накопилось. — Ради меня он старался… переступил свои принципы, воспитание и всё, чем он являлся раньше. Моя очередь.
Последовала глухая тишина.
— Гермиона, что ты задумала? — нахмурился Поттер, вставая.
— Я собираюсь сделать для него то же самое. Ради него подвинуть свои принципы, — жёстко сказала она, не отрывая взгляда от зелёных глаз.
«Я докажу ему, что моя любовь — это не просто так. Докажу, как сильно я его люблю».
— Я буду выступать в защиту Люциуса Малфоя, — она всё ещё смотрела на друга.
Шок, который отразился в его глазах, на мгновение заставил Гермиону передёрнуться от сказанного.
«Люциус Малфой — один из самых скользких и изворотливых людей в этом мире. Он успешно избежал наказания за участие в Первой магической войне. В этот раз министерству пришлось изрядно постараться, чтобы, наконец, прижать его. По факту он никого не убивал, но занимался подстрекательством и активным участием во многих деяниях Тёмного Лорда. Гермиона, ты серьёзно?»
В воспоминаниях пролетели любимые глаза, цвета искрящегося снега. Боль и разочарование, с которым он смотрел на неё в последний раз.
«Я ради тебя должен отказаться от всего, а ты?» — ударили ядовитые слова, заставляя закрыть глаза и распрямить плечи.
— Я буду выступать на суде Люциуса Малфоя и приложу все усилия, чтобы его освободили, — уверено сказала она.
— Поверить не могу, — отшатнулся Гарри. — Знаешь, я говорил с Кингсли об этом. Шансов нет. Только если не всплывут его какие-либо поступки в пользу Ордена. Но таких
нет
, — Поттер смотрел на подругу.
— Значит, появятся, — отрезала она.
— Я понимаю твоё желание помочь Малфою, - Гарри словно только услышал её. — Не понял, — он взъерошил непослушные волосы. — Ты же не собираешься врать? Гермиона! Скажи мне, что ты шутишь.
— Нет, — она опустила глаза. — Если тебе правда жаль, то помоги мне. Выступи вместе со мной.
«Если за Люциуса заступимся я и Гарри, то Визенгамот подумает. Мы можем сказать, что тогда в Малфой-Мэноре, он помог нам. Можем сказать, что заклинания Лестрейндж отзывал не Драко, а его отец. Что Люциус помог нам бежать».
— Ты не можешь просить меня об этом, — упавшим голосом произнёс Избранный. — После всего, что было…
— Вот именно. После стольких раз, что ты просил меня делать невообразимые вещи. Я всегда была на твоей стороне. Я прошу всего одно одолжение. Тебе трудно?
— Это не просто одолжение, Гермиона, — возразил Гарри. — Я всё понимаю. Ты любишь его. Но вы с ним… разные. Слишком.
— Ну что ж, Гарри. Не у всех получается удачно влюбиться в сестрёнку друга. Мне не повезло, как видишь, — горько усмехнулась она. — Легко говорить, когда ты с Джинни на одной стороне. У вас одни взгляды, и боретесь вы за одно. Поэтому не говори мне, что ты понимаешь меня. Это не так.
— Ты ведь знаешь, что освободить этого ублюдка неправильно? — с надеждой спросил Поттер. — Скажи мне, что ты ещё
осознаёшь
это.
— Да. Но не могу иначе. Ты поможешь мне?
Бесконечно добрые и родные зелёные глаза помутнели. Гарри отступил от койки подруги и взял сумку с пола.
— Не приезжай в Нору, — выдавил гриффиндорец. — Не хочу видеть, как это разобьёт сердце моему другу.
«Рон…»
Что-то в левой части груди болезненно сжалось, и девушка прикрыла рот рукой, заглушая слёзы.
«Кажется, здесь и сейчас Золотое трио перестанет существовать».
— Пожалуйста, — сквозь плач умоляла Грейнджер. — Хотя бы в память о нашей дружбе.
Парень не ответил. Он отвернулся и быстрым шагом покинул палату больничного крыла Хогвартса.
***
Ладони вспотели, и она вытерла их о подол бордового платья-футляр, что купили родители ей на пресс-конференцию по окончанию войны полгода назад. Грейнджер больше ни разу не надевала его. Это было не в её стиле. Слишком официально. Объёмный свитер и юбка плиссе — вот что было ей привычно.
Она судорожно сглотнула и попыталась успокоиться. Подземелье Министерства магии было прохладным, потому нервное покалывание ощущалось только сильнее.
«Успокойся. Ты всё делаешь правильно. Это ради Драко. Соберись, Грейнджер».
Она ожидала в небольшой комнате для свидетелей. Одна. Это было последнее слушание.
«Видимо, всех, кого можно было, уже опросили. Адвокат мистера Малфоя работу свою знает на отлично. Как его там звали? Томас… Ротковски, кажется».