Гермиона молчала, пока слёзы текли по щекам.
— Ты не поняла меня? Меня, Гермиона? — Уизли отступил от неё.
— Рон, прости меня! Я не знаю, как так вышло, — плакала она, закрыв лицо руками.
Он хмурился, пытаясь понять.
— Простил бы. Мог бы спереть на то, что Гермиона Грейнджер всегда всё решает
головой
. А такие вещи так не решаются. Но как вижу… по отношению к нему ты совсем про всё забыла? — гневно выплюнул он.
«Чем ты мне докажешь это? Почему я должен верить тебе?»
— ударили слова слизеринца в голове.
«Он так подстрекал тебя? Специально оттолкнул, чтобы ты решилась на это?»
«Мерлин! Какая же ты была слепая».
«Он даже легенду тебе рассказал о маковом цветке. О том, как доверие убило волшебника».
— Грейнджер! — внезапно послышался за её спиной голос.
Голос, что сводил с ума. Голос, что заставлял кровь приливаться к лицу от смущения. Голос, что шептал слова любви.
«Драко».
Она обернулась и увидела, как он бежит к ней со стороны служебного входа в Министерство магии. Глаза блестят. Он резко остановился на расстоянии пары шагов, бросая напряжённый взгляд на Уизли с Поттером.
«Как ты мог так со мной поступить?»
— Грейнджер, нам нужно поговорить, — сказал он, переводя на неё взгляд.
— Я тебе сейчас поговорю, хорёк долбанный! — взревел Рон и бросился на Малфоя.
—
Нет
! — Гермиона поймала Рона за талию рукой и держала изо всех сил. — Пожалуйста, Рон, не надо! Он того не стоит. Не марайся. Я сама. Сама поговорю с ним.
— Нет. Я убью его, — прорычал Уизли.
— А я помогу, — добавил Поттер.
— Что значит не стою этого? — спросил слизеринец, и Гермиона, наконец, посмотрела на него.
Платиновые волосы были растрёпаны, под глазами проступили круги недосыпа, губы потрескались. На чёрном пальто осели снежинки, а нос слегка покраснел от холода.
«Переживал, что твой план не сработает?»
«Можешь радоваться».
«Потратил время не зря».
Она вдруг вспомнила, как в Хогсмиде надела на него свой шарф.
«Что это, Грейнджер? Ты переживаешь за меня?»
«Прошу, не будь такой».
Воспоминания разрывали её изнутри, причиняя такую боль, что дышать становилось трудно. Она горела. Хотела выть и кататься по снегу. Но на деле просто смотрела на человека, что разбил ей сердце. Так безжалостно. Так низко.
«Использовать Гермиону Грейнджер?»
«Я никогда. Никогда не прощу тебя».
«Ты не стоишь ни одной слезы. Я не буду плакать».
И на удивление слёзы перестали катиться из глаз.
— Ты объяснишь мне? — нетерпеливо спросил он.
«Пошёл ты! Кретин!»
Она быстро подошла к нему. Так близко, что между ними оставалось расстояние не больше десяти дюймов.
— Я ничего не буду тебе объяснять. Беги к своему отцу. Ты так хотел его свободы, ну так на! Подавись! Надеюсь, вы сгниёте вместе где-нибудь подальше отсюда! — прошипела она.
—
Что
? — он искал в её глазах что-то.
«Что ты там хочешь увидеть? Боль?»
«Не дождёшься».
«Знаешь, что во мне сейчас? Ненависть. Захлебнись своим же ядом».
— Ты был прав. Я вижу в тебе только Пожирателя Смерти. И ничего более. Мне мерзко смотреть на тебя. Говорить с тобой. Дышать с тобой одним воздухом. Так что сделай ответную услугу. Исчезни! — она сверкнула глазами и отступила от парня, что замер, всё ещё смотря в её глаза.
Гнев. Разочарование. Отчаяние. И да. Боль. Спектр чувств, что клокотали в ней сейчас, было не описать ни одним эпитетом.
— Тогда зачем ты выступила на суде? — холодно спросил он.
«Дура потому что! Наивная. Глупая».
— Мой тебе подарок на Рождество. Надеюсь, ты сделаешь мне
ответный
. Уедешь к чёртовой матери! Не вернёшься в Хогвартс. И больше никогда не встанешь на моём пути, — процедила она.
Он смотрел на неё. Но в этом льде омута его глаз она не хотела видеть ничего. Ей было слишком сложно.
— Ну так с Рождеством, — бесцветно сказал Драко. — Прими, распишись.
Двери захлопнулись. Слизеринец не выражал ни одной эмоции.
«Козёл! Как я могла не увидеть тебя настоящего раньше? Как я могла?»
Она выдавила из себя ядовитую улыбку и отвернулась. Уверено двинувшись к друзьям, Гермиона была довольна, что ноги и голос не дрожали.
«Не смей показать ему, как он сломал тебя!»
«Ух ты, а вот и гордость? Ну, неужели. А я думала ты потеряла её где-то в простынях его кровати».
— Пошли. Здесь больше делать нечего, — кинула она друзьям.
— О, нет! Он так легко не отделается, — возразил Уизли.