— И я лично натяну эти глаза на вашу… — процедил Малфой, но мать сжала руку сильнее.
— Спасибо за ваше внимание к нашей семье, — улыбнулась Нарцисса, расправив подол платья. — Будьте уверены, я премного благодарна.
Председатель Дэккери сощурился и сдержанно кивнул. Дерзить и задевать женщину, что улыбается и любезно беседует в ответ, было глупо. Излюбленный метод Нарциссы. Заставить собеседника говорить с ней так, как она этого хочет. Поворачивать всегда всё так, как удобно ей.
— На сегодняшнем заседании будет выступать особый свидетель. Это стало неожиданностью для суда, но является, в рамках закона, допустимым. Поэтому прошу пригласить мисс Гермиону Грейнджер для дачи показаний, — сказал верховный судья, завершив первую часть заседания.
«Я не ослышался? У меня что, блять, галлюцинации?»
Мелкая женщина с короткой стрижкой торопливо проковыляла к дубовой двери и исчезла в комнате ожидания свидетелей. Воздух стал вязким, а ожидание невыносимым. Казалось, что Малфой сидит на иголках, что нервируют каждый миллиметр его тела. Прошла вечность трёх минут длиной, когда, наконец, появилась каштановая копна кудрей. Гриффиндорка была одета в строгое платье, что было так непривычно для глаз. Лицо побелело, как и губы, а большие оленьи глаза бегали по залу. Стоп.
Искрящийся лёд встретился с горячей карамелью.
Сердце пропустило удар. Второй. Он не дышал. Всего мгновение, и она отвела взгляд.
«Зачем ты здесь? Хочешь кинуть горсть земли на гроб сверху? Добавить что-то хочешь?»
«Его и так казнят. Меня ты и так растоптала. Тебе мало?»
— Мисс Гермиона Джин Грейнджер, семьдесят девятого года рождения, проживающая по адресу Лондон, Кенсингтон-Хайден-стрит 3, член магического сообщества Великобритании, ныне выпускница школы чародейства и волшебства Хогвартс, верно?
— Да, ваша честь, — кивнула гриффиндорка.
Малфой неотрывно сверлил взглядом девушку. Она была напугана. Слизеринец знал, что Грейнджер плохо переносит повышенное внимание и прессу. Ему хотелось закрыть её ото всех. Спрятать. Не смотря на злость и обиду, он скучал по ней. Так сильно, что сжал руки в кулаки, лишь бы не спрыгнуть со своей трибуны и не подбежать к ней.
— Вы являетесь полноправным членом ныне законной организации «Орден феникса», а также одним из создателей сопротивления «Отряд Дамблдора», верно?
«Ещё бы сказал, что воин света, блять! Что ты забыла здесь?»
— Да, ваша честь, — снова кивнула она.
— Признаться честно, ваше появление на сегодняшнем слушании весьма неожиданно. Вы что-то хотите добавить к ранее данным показаниям?
«Как будто обвинений и без того не хватает».
«Давай, Грейнджер. Хер пойми, зачем тебе это. Чего ты хочешь добиться? Чтоб отца поцеловало два дементора? Десять?»
— Да. Я хочу добавить.
— Мы внимательно вас слушаем. Сначала, дайте клятву.
— Спасибо. Я клянусь говорить правду и только правду, ничего кроме правды.
«Ну, конечно. Кто бы сомневался?»
— Уважаемые председатели, уважаемые присутствующие, уважаемый высокий суд Визенгамота! Для начала я хочу извиниться за то, что в момент первой дачи показаний умолчала о некоторых фактах. Они не изменят того, что уже случилось. Но могут повлиять на жизнь человека. Люциус Малфой спас меня и моих друзей.
«Что?»
«
Что
ты сказала?»
«Это когда, блять, я такое успел пропустить?»
— Речь идёт о событиях, произошедших в марте девяносто восьмого года в поместье Малфоев. Меня, Гарри Поттера и Рона Уизли поймала одна из бригад егерей и привела в Мэнор. Они подозревали, что один из пленников — Гарри Поттер. Однако его лицо было так изменено моим жалящим проклятием, что Пожиратели Смерти сомневались, стоит ли вызывать Тёмного Лорда. Люциус Малфой больше всего отговаривал остальных.
«Что ты несёшь, Грейнджер?»
«Что творится в твоей голове, блять?»
«Ты каждый раз, как снег на голову. Со своими выходками».
Девушка, наконец, подняла глаза на обвиняемого. Она смотрела всего несколько мгновений. И Драко совсем не понял, что значил этот взгляд. Не ненависть. Не презрение. Что-то непонятное.
Гермиона продолжала врать, выставляя Люциуса перед судом «заплутавшейся душой», эдакой жертвой обстоятельств, коим Малфой-старший не являлся.
«Зачем ты делаешь это?»
«Ради чего?»
«Неужели ради меня?»
«Есть ли шанс на то, что ты пожалела о сделанном выборе? Что поняла… всё не было игрой?»