«Запер, как животное. Как собаку»
, — подумал Драко.
— Дяденька, пожалуйста, — пропищал тонкий ангельский голосок. — Отпустите меня. Я хочу к маме. Я никому не скажу.
Сердце слизеринца сжалось. А внутренности перевернулись от отвращения к похитителю. Быть на его месте становилось невыносимым. Тошнота подступала к горлу от осознания, что это происходило в реальности. Этот ужас. И что этот человек сейчас находится перед ним. Не человек, а животное. Ещё и надеется на помилование.
— Ну-ну, малыш. Мы только начали. Хочешь, я расскажу тебе сказку? — голос был притворно елейным.
Драко сжал зубы, не желая слышать этого, но сознание мужчины не отпускал.
— Однажды маленькая овечка не послушалась мамочку и убежала далеко от детской площадки. Там она встретила волка. Он обещал ей показать единорога. Глупая овечка… поверила, — гадкий смешок. — Конец!
Девочка забилась в угол клетки, в страхе поджимая под себя коленки. Голубые глаза заполнились слезами. Жалость к маленькой невинной жертве поглощала все установки и правила. Заставляла закипать огонь ненависти где-то в районе груди, поднимаясь комом к горлу. Она была настолько беззащитной. Её могла ждать целая жизнь, если бы не это отродье.
— Дяденька! Что вы хотите сделать? Я хочу к маме! Я больше не буду убегать! Обещаю! — всхлипывал ребёнок.
Драко уже трясло от гнева.
— Я точу нож, которым перережу тебе горло, непослушная овечка. В конце. Сначала мы поиграем, — спокойно ответил голос, что исходил будто изо рта самого слизеринца.
Малфой сморщился, до крови сжимая щеку с внутренней стороны.
— Я не хочу играть! Пожалуйста! Я хочу домой! — плакала девочка, сжимая подол платьица. — Отпустите меня…
Маленькие ладошки вытирали с бледного лица слёзы, размазывая грязь. Она дрожала. А мужчина смеялся. Кровожадно. Безжалостно.
— Давай сначала избавимся от лишнего. Снимай своё платьишко, — прорычал голос.
Малфой почувствовал возбуждение и похотливое желание, что исходило от похитителя. Больше он не мог терпеть. Было понятно, что сделал педофил с ребёнком. Мелькнуло воспоминание, как мучитель кинул заклинание Адского огня на миниатюрное бездыханное тело в разорванном розовом платье. Когти разомкнулись, и слизеринец вынырнул из омерзительных воспоминаний. Его стошнило на асфальт.
«Ты будешь умирать медленно. Обещаю. Я устрою тебе ад на земле»
.
— Малфой! Это были магловские отпрыски! Я не трогал волшебников! — вскричал мужчина.
— Были? — прошипел блондин. — Легилименс!
«Так была не только эта девочка? Сколько? Сколько их было? Салазар, как мир носит таких тварей?»
Он снова погрузился в чертоги разума педофила. Выискивая воспоминания. И лучше бы он этого не делал, потому как перед парнем всплыли десятки детских лиц. Плачущих, связанных, истерзанных. Они молили о помощи, пощаде.
Малфой отпустил сознание мужчины напротив и зажмурился, с силой сжимая и разжимая кулаки. Старательно пытаясь избавиться от того, что он увидел. В нём взрывались огни. Ненависть. Отвращение.
— За оказание сопротивления при задержании я вынужден применить силу, мистер Безье, — холодно бросил Малфой дежурную фразу при задержании преступника.
— Но я не сопротивляюсь, — непонимающе замотал головой мужчина.
— Ты будешь умирать в жутких муках, — прошипел Малфой.
Шаг. Второй. Арматура снова начала создавать искры, волочась по асфальту.
— Ты не можешь меня убить! Я требую защиты. Требую суда. Твои воспоминания проверят! Палочку проверят на заклинания! Я знаю министерскую систему Франции. Не блефуй, Малфой! — в панике начал кричать мужчина. — Я требую доставить меня в изолятор. У меня есть право предстать перед судом!
— Учитывая твои большие связи. Я ни за что не доставлю тебя в суд. Живым, — отрезал Драко. — Есть много других способов, кроме магии, чтобы обеспечить тебе ад на земле.
Ночь была тёмной. А тупик на текстильной фабрике освещался только тусклым светом фонаря. Лицо педофила было уже не различить. Точные удары. Шипы, что были на кожаных перчатках блондина раздирали плоть. Рванными лоскутами, вырывая кожу. Когда наконец слизеринец выпустил тело, оно упало на асфальт. Малфой сжал палочку и направил её на маньяка. Он шептал залечивающие заклинания, возвращая в сознание мужчину.
— Убей. Просто убей,— прохрипел маньяк, захлёбываясь в крови.
— Мы только начали. Хочешь, я расскажу тебе сказку? — процедил сквозь стиснутые зубы слизеринец, в голове которого крутились воспоминания испуганных детских глаз, крики помощи, мольба и слёзы.