— Пф, какой же ты…
— Придурок? — рассмеялся Энтони. — Ну, знаешь, если ты будешь ещё не довольна собой и захочешь стать ещё лучше, не отказывай мне
напрямую
. Ладно?
— Хмм, давай я скажу, что отправлю ответ с патронусом, м? Как тебе? А если буду собой довольна, то просто тебе откажу.
Парень залился смехом, и они, чокнувшись стаканами, допили последнюю порцию портвейна.
— По рукам, — он протянул свою ладонь, и она ответила рукопожатием.
Внезапно когтевранец притянул её к себе. Он был уже совсем близко. Алкоголь бил в голову. Голова кружилась. Сопротивляться хотелось, но не так сильно, как стоило бы. Да и приятный вечер играл явно в пользу Голдстейна. Но произошло то, что оба даже и представить не могли. Их стошнило на пол. Одновременно.
Больничное крыло Мадам Помфри пустовало, не считая двух выпускников, что, согнувшись пополам, страдали над железными тазиками.
— П-прости, Грейнджер, — выдохнул парень после очередного приступа рвоты.
— За что? — выдавила Гермиона.
— Это мой отец. Он, наверно, наложил заклинание на свою коллекцию, чтобы проучить меня. Я уже не в первый раз ворую у него выпивку. Он обещал меня
наказать
. Видимо, это его способ. Я слышал о таком от Кормака. Когда допиваешь сворованную бутылку, неделю страдаешь от кишечного отравления. Так отец Маклаггена сделал с его братом. Кажется, мой папа решил и меня… — но парень не закончил, согнувшись над железной ёмкостью.
— Ох, Голдстейн! Я убью тебя! — обречённо простонала девушка.
— Ну, я же не знал, — страдал Энтони.
При помощи мадам Помфри они поправились уже на третий день. Чему гриффиндорка была несказанно рада.
— Слушай, Грейнджер! — уже на платформе девять и три-четверти вокзала Кингс-Кросс сказал когтевранец. — Не забудь про наш уговор… Я буду должен тебе
нормальную
бутылку портвейна. Прости меня ещё раз.
— Голдстейн, я никогда не забуду этот выпускной, — улыбнулась Гермиона. — По рукам, — она протянула ладонь, и он, облегчённо выдохнув, пожал её в ответ.
***
— Я
столько лет
ждал этой встречи! — послышался мужской баритон в конце холла.
Светловолосый парень широко улыбался, разведя руки в стороны в приветственном жесте.
— Энтони! — улыбнулась гриффиндорка. — Как я рада!
Они ни разу не виделись за эти годы. Все разы, что гриффиндорка попадала в Мунго, когтевранец был не на смене или в командировках.
— И Малфой здесь. Тоже работаешь в этом деле? — поинтересовался когтевранец.
— Да, — коротко ответил Драко.
«Интересно, помнит ли он о нашем уговоре?»
—
Может, лучше поговорим в кабинете?
— с лукавой улыбкой предложила Гермиона, вспоминая их театральные постановки в Башне старост на выпускной.
— Тихо, подожди, подожди. Дай мне насладиться моментом. Всё отделение сейчас смотрит и завидует, что ко мне пришла самая шикарная девушка волшебного мира, — подмигнул парень.
— Прекрати! — довольно улыбнулась Гермиона. — Мне не нужны лишние статьи от Скиттер.
— Она на тебя прям охотится, — кивнул когтевранец.
«Что правда, то правда. Это проклятая Скиттер»
.
— Если вы закончили лизаться, может, начнём уже работать? — процедил Малфой.
«Что это? Не нравится видеть, что я привлекаю других мужчин? Ну, так выкуси!»
Кабинет Голдстейна был выполнен в светлых тонах. Бежевые шторы и белая мебель. Посередине стоял стол, а напротив два мягких кресла в приятной бежевой обивке.
«Уютно. Даже очень»
.
— Присаживайтесь… — махнул рукой Голдстейн.
— А ты кому глазки строил, что так поднялся? — ехидно спросил Драко, усаживаясь в кресло, закинув ногу на колено другой.
«Мерлин! Как его терпеть?»
— Себе, Малфой. Своему таланту. Ты с таким незнаком, — парировал Энтони.
— Чувство юмора всё ещё плоское, — усмехнулся Драко.
«А по-моему, смешно»
, — она улыбнулась.
— У тебя научился, — парень подошёл к шкафу и достал оттуда бутылку алкоголя и бокалы.
— О, боже! Это то, о чём я думаю? — встрепенулась Грейнджер.
«Неужели помнит?»
— Тот самый портвейн… — улыбнулся Голдстейн. — Дом Тэйлор, 150 лет выдержки… он ждал тебя.
«— Я буду должен тебе нормальную бутылку портвейна.
— По рукам».
— Самый лучший портвейн в моей жизни. Никогда не забуду! — рассмеялась Гермиона.
— Это был поистине