— Драко! — послышалось за спиной, и он обернулся.
Глаза гриффиндорки расширились, когда один из Авроров пустил «Экспелиармус» в него. Палочка вылетела из рук.
«Да чтоб тебя, Грейнджер!»
Он выплюнул мат сквозь стиснутые зубы.
«Это всё равно не конец. Теперь я на практике вижу, что они тебя не защитят. Недостаточно хороши, чтобы доверить тебя им. Вряд ли вообще в мире найдётся хоть один человек, кому я смогу тебя доверить… И уж тем более не этому херовому Голдстейну!»
«Рада она его, блять, видеть»
, — раздражённо вспомнил встречу старост в больнице Малфой.
Он поднял кулаки и приготовился к продолжению. Авроры переглянулись и подняли палочки. Бой продолжился. Он двигался на автомате, стараясь больше не отвлекаться. Прошло всего ничего, когда слизеринец добрался до своей палочки в правом углу зала, и Поттер отдал приказ отпустить дементоров.
«Только не это»
.
В комнате повеяло холодом, и наступление мрака ощущалось буквально физически. В голове начали всплывать все кошмарные сцены убийств и воспоминания жертв. Малфой нахмурился, пытаясь устоять на ногах. Запускать патронуса было бесполезно. Он это знал. Помнил последнюю свою попытку, когда чуть не умер во Франции, если бы не старый волшебник, что случайно оказался рядом и помог. Воспоминания о девушке, что когда-то его окрыляла, сейчас с треском разбивали о землю. Каждый раз. Образовывая в душе огромную зияющую дыру. Но он цеплялся за них. Отчаянно, не желая отпускать. Боясь забыть, как падала прядь на лоб и выступала ямочка на щеке. Это было мучительной пыткой, извращённым мазохизмом. Но он делал так с собой каждый раз. Потому что только эта боль заставляла забыть весь прочий кошмар, что он переживал. Заставляла вернуться в те мгновения счастья. Пусть они и были фальшивыми, но он видел в них свет. Однако его было катастрофически мало, чтобы запустить настолько сильную магию. Он чувствовал, как его утаскивает в бездну. Чувствовал, как дементор медленно приближается. И смотрел в пустую темноту капюшона, как внезапно резвый светящийся зверёк отогнал тёмную фигуру от парня.
«Грейнджер»
— мелькнуло в голове.
«Собрался, блять, её защищать, а сам не можешь с дементором справиться?»
«Никто и ничто. И её не стоишь. Никогда не стоил. Поэтому она и не с тобой»
.
Ненависть к себе и разочарование. Тысяча воспоминаний, что не давали даже шанса начать новую жизнь. Без неё. Без этой проклятой молочной карамели карих глаз. Драко шёл прочь, гневно сжимая в руках футболку. Он слышал лёгкие звуки удара каблуков о бетонный пол, но шага не замедлил. Хотелось бежать. Подальше от неё. От этих глаз, в которых больше не было лживого тепла, больше не было той нежности. Закрыть глаза и стереть из памяти презрение, с которым она сейчас смотрела на него. Стереть все те ядовитые слова, что вылетали с её нежных губ, которые он с трепетом целовал когда-то. В другой жизни, наверно. В жизни, которой сейчас нет. И в жизни, которая не была реальностью.
— Подожди! — выкрикнула ему вслед гриффиндорка.
— Чего тебе? — рявкнул он.
«Что ты хочешь от меня? Поиздеваться? Добить?»
«Я бы предпочёл воздержаться. Мне, сука, хватает»
.
— Почему ты не запустил патронуса? Ты ведь умел… — спросила Гермиона.
Она так смотрела на него, что Малфой почувствовал как на секунду сердце замерло.
— Больше нет.
«Нас больше нет»
.
«Что это любопытно тебе стало? Что ж, тебе не было это интересно, когда бросала меня у дверей Министерства пять лет назад?»
«Я ведь говорил тебе, что это ты. Говорил, что люблю… Для меня ведь это не было игрой. Это ты заставляла меня… да к чему это я? Хер с ним. И да пошло оно всё!»
«Развела меня, как лоха. И я повёлся. Повёлся, блять. И теперь не могу забыть тебя. Не могу перестать, как одержимый, прокручивать в голове те долбанные месяцы в Хогвартсе»
.
«А ты стоишь здесь. Хлопаешь ресницами. Сука. Вся из себя. Куда бы деться! Львица долбанная»
.
«Хоть раз. Ты вспоминала меня хоть раз?»
Девушка оторвала взгляд от его глаз и спустилась на тело. Шрамы, что остались у него после длительных погонь и дуэлей, заставили её замереть.
«Смотри. Правильно. Не отрывай взгляда. Я хочу, чтоб ты видела. Ты оставила на моей душе шрам, уродливее их всех вместе взятых»
— Это из-за того, что ты делал? Объясни мне…
«Объяснить? Мне тебе объяснить? А ты сама не понимаешь? Я сгорел в тот день у Министерства. И этот огонь никак не потухнет. Я горел все эти годы и горю сейчас. Ты не видишь? Слепая?»