— Хмм… да, в этом есть смысл, — кивнула Гермиона, и Малфой едва заметно улыбнулся.
— Второе, что не оставляет меня в покое. Почему он не обратил её в вампира? Они расстались по той причине, что были разные. Ну, так почему же он просто не обратил её? Вечная жизнь. Вечная любовь.
— Вампирам нельзя несанкционированно обращать людей! — педантично отметила Гермиона.
Малфой закатил глаза.
— Вампиров, которые входным паролем ставят фразу: «Истинная власть», вряд ли волнует законодательство. Имея такое богатство и продажное правительство, такого рода мелочи не считаются. Одним вампиром больше, одним меньше, — отмахнулся он.
«Это тоже верно»
.
— Тогда что нам делать?
— Завтра пойдём к оборотням и расскажем их версию. Постараемся заключить мир и вернуть артефакты. В идеале, было бы найти этого Дастина Сильвера. Я чувствую, что он знает больше.
— Слушай, Малфой… — девушка сглотнула ком в горле. — Валентайн близко знал твоего отца? — издалека начала она.
Малфой молчал несколько мгновений. Они покрутили пируэт, и, когда он поймал её на повороте, она услышала его вкрадчивый голос.
— Я понимаю о чём ты, Грейнджер. И скажу тебе больше. В тот день Валентайн
был
в Мэноре, вместе с вами. И он
знает
, как всё было на самом деле. И…
да
, это была угроза, — её глаза расширились, а рука на спине прижала ближе к себе. — Но не переживай, он не раскроет рта.
— Почему? — просипела Гермиона.
Она чувствовала, как пол под ногами растворяется, и она летит в бездну отчаяния и стыда за содеянное.
— Потому что это не даст никакого результата. Ты можешь с лёгкостью скинуть всё на свою невнимательность во время пыток. Если он и раскроет, что Гермиона Грейнджер соврала в суде, это всё равно ни к чему не приведёт. Не ведись на его фарс, — говорил Малфой.
Его голос успокаивал и убаюкивал переживания. А сильные руки, что уверено вели её в танце, заставляли поверить во все сказанные им слова.
— Но что мне тогда делать?
— Улыбайся, Грейнджер, — огонёк сверкнул в штормовых глазах. — Вспомни
наши уроки самоконтроля
. Не выдавай свои эмоции, мисс зам Министра, — слизеринец облизнулся.
Она проследила за его языком и почувствовала, как горячее желание опускается вниз живота. Воспоминания его уроков, когда она пыталась выучить доклад, всплыли перед ней и заставили лицо залиться румянцем.
«Этот его дурацкий язык!»
«И эти его глаза!»
«И этот дурацкий запах!»
«И этот голос…»
«Так. Так. Так. Подожди»
.
«Грейнджер, у нас проблемы!»
— предупреждало женское начало.
«Мы течём…»
«Доставай уже лодку разума и пора выплывать. Ничем хорошим это не кончится!»
— волновалось сознание.
Но томный взгляд слизеринца опустился к вырезу на груди. Он шумно вдохнул воздух.
«Останови это! Останови!»
— Малфой, мои глаза… выше, — выдавила она.
Уголки губ парня поднялись вверх.
— Знаю, — голос был низким. — Но я, кажется, скучал не только по ним, — он сглотнул, и девушка проследила за соблазнительным движением адамового яблока на шее.
— Скучал? — прошептала Гермиона.
Сердце замерло в груди, когда искрящийся лёд встретился с горячей карамелью. Они так и застыли, смотря в глаза друг другу.
«Он скучал…»
— стучало в голове.
«Стой! Стой! Стой, блин! Грейнджер!»
«А? Да? Я? Я… ну… я как бы стою…»
— путалась в мыслях девушка.
Малфой чуть подался вперёд.
«Боже!»
«Я же, блин…»
«Я хочу этого?»
«Ну же»
.
Но момент был сорван, когда рядом громко прочистил горло Избранный.
— Гермиона, не потанцуешь со мной?
— Я… я… — растерялась девушка. — Да, конечно!
Она заметила, как медленно сжался и разжался кулак слизеринца, но на удивление он молча отпустил её.
— Гарри, спасибо… — наконец, нашла что сказать Гермиона, уже почти под конец танца с другом.
— Я не собирался лезть, — ответил он. — Просто…
— Нет, правильно сделал. Я бы жалела потом об этом. Поэтому спасибо. Правда!
«Мы чуть не поцеловались! Мерлин!»
— Завтра меня не будет с вами, — вздохнул Гарри. — Так что… Гермиона, ты сама в ответе за себя. Я совершенно это не понимаю, но если тебе так хочется…
— Почему тебя завтра не будет? — перебила она, нахмурившись.
«Я больше не хочу говорить о Малфое и его долбанном влиянии на меня»