«Что?»
«Совсем охерела?»
— Грейнджер, — предостерегающе начал он, но вампир вернулся.
— Знаете… Джейд так много начинала говорить, когда выпивала. Это было
привлекательно
, — печальная улыбка Кристиана заставила девушку зайти в новый порыв грусти.
— Что она любила? — спросила Гермиона.
«Грейнджер, блять, вот оно тебе надо?»
«Какая разница? Берём артефакты и уходим»
.
Малфой отпил огневиски. Вкус был сладковатым. Непривычно сладковатым.
«Что-то мне это напоминает. Что-то очень знакомое»
.
— Ей нравились цветы и музыка… о и стихи. А ещё она любила смотреть на полумесяц и звёзды. Мы даже успели посмотреть на это тогда… в последний вечер, — Кристиан отвернулся к окну.
— Кажется, она была очень творческой натурой… — задумчиво сказала Гермиона. — Какие цветы она любила?
— Я дарил ей гиацинты. Они ей очень нравились, — выдохнул вампир.
— Гиацинты, значит. Красивые цветы, — кивнула гриффиндорка.
«Ты тоже любишь гиацинты?»
«И стихи… и смотреть на месяц и звёзды»
.
«Да. Вы, наверно, правда чем-то похожи с этой Джейд»
.
«Месяц и звёзды… успели посмотреть в последний вечер»
— Малфой замер.
«Успели посмотреть на полумесяц в вечер, когда должно было быть полнолуние?»
Слизеринец перевёл взгляд на вампира, что неотрывно смотрел в окно.
— Дастин не убивал свою сестру, верно? — процедил он сквозь зубы.
Романо-младший обернулся.
— Что? — голос звучал сухо.
«Он нервничает»
.
— Ты прокололся в своей идеальной сказке. Полумесяц, — ответил Малфой, сжимая палочку в руке.
— Это… какая-то ошибка, — начал лепетать вампир, пятясь к выходу.
Гермиона встала с кресла.
— В тот вечер было не полнолуние? Объясните тогда, — голос ещё дрожал после слёз, но карие глаза уже остыли.
— Иди сюда, — потянул за руку девушку Драко, заводя её за спину.
— Я могу сама за себя… — начала Гермиона, но голос её утих.
Девушка упала на пол, и карамельные глаза прикрылись.
— Как раз. Вовремя, — послышался голос Кристиана, и комната закружилась перед глазами.
А дальше темнота.
«Вино… Это был привкус макового молочка… Снотворное. Блять»
.
Запах затхлости и сырости с плесенью заставил парня поморщиться. Он лежал на холодном бетонном полу и слышал тонкие судорожные всхлипы.
— Грейнджер? — прохрипел слизеринец, вглядываясь в тьму.
Глаза ещё не привыкли, когда он встал и двинулся по звуку.
— Драко? Боже, ты жив… Я думала, думала… Боже, — всхлипы стали громче.
— Ранена? — спросил он.
Между ними была железная клетка.
«Мы в темнице. Подвал, наверно»
.
Он схватился руками за стальные прутья и ощутил, как девушка метнулась к нему.
— Нет. Нет. Я в норме. А ты? Это было снотворное, да? — голос девушки дрожал.
— Да. Ты одна там?
— Да. Камера закрыта на замок. Остальные стены бетонные. Палочки он забрал. Я всё проверила, как очнулась. Боже, Драко, прости меня. Это моя вина… — она снова всхлипнула.
«Не плачь. Блять. Я должен был догадаться раньше»
.
— Мы… теперь умрём здесь? — Гермиона дрожала.
«Скорее всего, да?»
— Нет. Всё будет хорошо. Успокойся. Что-нибудь придумаем. Тебе ещё мир спасать. Рано сдаваться.
Он не видел её, но услышал горький смешок. Девушка заскользила вниз по прутьям и села на пол. Малфой машинально повторил её движения и сел спиной к ней. Он чувствовал тепло исходящее от её тела и сглотнул ком в горле.
«Ты не можешь умереть здесь. Вот так»
.
«Блять. Я же чувствовал, что что-то не так»
.
Они сидели молча. Слышались глухие удары капли воды о бетонный пол и лёгкая возня в углу его камеры. Никто не знал сколько прошло времени. Отчаянная глухая тишина заставляла только ещё больше нервничать.
— Если бы это был последний день в твоей жизни… — вдруг прервала молчание Гермиона.
— Мы не умрём тут, — твёрдо перебил её Малфой. — Если бы он хотел нас убить, то отравил бы. Мы ему нужны. Он придёт и скажет, чего хочет.
— Драко… Мистер Малфой, — поправилась она.
«Блять»
.
«Даже сейчас?»
— Забей. Драко… просто Драко, — устало вздохнул он. — Пора признать, что мы никогда не сможем быть просто коллегами. После всего, что было.
Молчание.
— Расскажи мне что-нибудь… какую-нибудь легенду. Ты же так много их знаешь…
«Тебе страшно?»
— Знаешь историю Кровавого барона? — спросил Драко.
— Да.