— Ну, тогда, может, Серой дамы?
— И эту тоже.
«Грейнджер, тебе сложно что-то рассказать. Ты же, блять, всё на свете знаешь»
— А Белой дамы?
— А такая есть в Хогвартсе?
«Нашёл»
.
— Нет. Она живёт в замке Кентербери, где мы были. Так ты не знаешь её историю?
— Хммм… нет. Расскажи мне… — голос звучал тихо.
— Где-то три века назад в замке Кентербери жила королевская семья. А рядом была магическая деревня. Однажды, увидев принца на охоте, юная волшебница влюбилась в него. Но, увы, это было безответно. Принц мечтал жениться на самой красивой девушке королевства, коей волшебница не являлась. Поэтому, когда он женился на первой красавице, ослеплённая злобой волшебница преподнесла невесте подарок. Зеркало в окове золотых цветов. Невесте так сильно понравился дар, что она смотрелась в него целыми днями. Но подарок был не обычным, как понимаешь… День за днём красавица превращалась в кошмарную уродину. Зеркало отбирало её красоту. Принц брезговал своей избранницей, и она в горе сбросилась с самой высокой башни в свадебном платье. С тех пор… призрак дамы в белом появляется в том замке. И по преданиям, встретившая её дева, потеряет свою красоту… — закончил Малфой.
— Интересно… а какой урок
в этот
раз я должна извлечь из твоей легенды? — спросила гриффиндорка.
Он замер. Прошлая его история учила тому, что нельзя самозабвенно доверять.
— Мне бы, для начала, самому научиться извлекать из них уроки…
Повисло молчание. Оно утягивало их двоих. Беспощадно и неумолимо, причиняло боль и не отпускало.
— Я всё хотела спросить… как ты справлялся с убийствами. Как успокаивался после этого? — неожиданно спросила Гермиона.
Он немного замедлился с ответом, взвешивая в голове, стоит ли его озвучивать.
— Мне помогала Пэнс. Я видел её каждый раз. Как призрак… Она говорила мне, что хватит… — это была правда, но он умолчал о том, что вспоминал каждый раз свою карамельную катастрофу.
— Почему ты не останавливался там… во Франции?
Малфой задумался.
— Не знаю… Я будто ехал в поезде, — признался он.
То ли темнота, то ли чувство, что конец близок, развязывали ему язык. Да и с ней ему всегда проще давались откровения. Было в этой девушке что-то такое, что ей хотелось вывернуть свою душу наизнанку.
— В поезде? — тихо переспросила она.
— Обычно ты знаешь, где твоя станция… а я ехал и не знал, когда нужно сойти, когда нужно остановиться. Убеждал себя, что это мой путь искупления. Что если я избавлю мир от этих уродов, то рассчитаюсь за свои косяки.
— Но Драко… Ты же понимаешь, что так нельзя… Это неправильный путь.
— Да, наверно, — согласился он.
— Если мы выберемся…
— Мы точно выберемся, слышишь? Никаких если.
— Хорошо… КОГДА мы выберемся, обещай мне, что перестанешь идти этим путём. Ты можешь принести пользу миру иначе. Организуй музей артефактов, начни сотрудничать с Мунго. Это будет намного, намного лучше. Ты же не Бэтмэн, — сказала Гермиона.
— Кто? — непонимающе переспросил Малфой и услышал сдавленный смешок.
— Это магловский герой. Он ходит в костюме летучей мыши из латекса… — начала объяснять она, и Малфой машинально перебил.
— Ясно. Нет, я точно не Бэтмэн. Грейнджер, блин! Я бы не стал ходить в костюме из латекса. Что за странные фантазии? Ты фетишистка?
Гермиона рассмеялась.
— Что за фокусы с кинжалом? Где ты этого понабиралась? — сдерживал улыбку Малфой.
— Я… Не знаю. Увидела в каком-то магловском фильме. Смотрелось эффектно.
Теперь смеялся Малфой.
— Ты уже эффектная, — выдохнул он. — Знаешь, когда выберемся отсюда, то можешь смело набить себе татуировку вместо шрама. Помнишь, ты хотела…
— Даа. Но я, кажется, сделала ещё недостаточно… — хмыкнула она.
Глаза понемногу привыкали к темноте. Он различил то, что девушка подняла руку, на которой был шрам от его тётки.
— Сейчас я говорю это тебе не как…
твой парень
, — сдавленно сказал он.
В груди что-то сжалось. Она молчала несколько мгновений, но ему казалось, что это длилось какую-то бесконечность.
— Ты им никогда и не был, — наконец, ответила она. —
По-настоящему
…
«Призналась, значит… что играла мной. Что использовала… что всё было ложью»
.
Он сжал скулы. Было больно. Они сидели в сыром подвале ветхого дома Романо. Никто не знал об их местонахождении. Никто бы их не нашёл здесь. Но сейчас слизеринца это не волновало. Он умирал по другой причине. Той, что измучила его за эти года. Но сердце остановилось, когда внезапно гриффиндорка неуверенно выпалила: