«Гермионе Грейнджер от Драко Малфоя»
Она быстро вытащила письмо. Пергамент был также смят и потрёпан. Где-то даже были лёгкие впалые пятна, будто кто-то плакал над каждой строчкой далеко не один раз.
Это было не просто письмо. Это был…
«Стих?»
«Ты написал мне… стих?»
«Ты ведь так их ненавидел…»
Она закрыла глаза, выдохнула и, открыв, начала читать. Аккуратный почерк. Такой, каким она его помнила ещё со школы. Он не изменился.
«Гермиона, я готов стихи тебе писать,
Не понимая, за что ты их любила.
Готов я сутками молчать,
Лишь бы ты рядом со мной говорила.
Готов сотни раз ловить тебя,
Сколько бы ты не оступалась.
Эта карамель преследует меня,
Знаешь…
Ты светом во мраке осталась.
Грейнджер, я ищу тебя во всём.
В каждом слове, в каждом взгляде.
Для меня смешались ночь со днём.
Я, в бреду, вспоминаю твои пряди.
Сломлен. Не знаю, как расплатиться за всё,
Чтобы ты меня простила.
Чтобы увидела во мне что-то ещё,
Кроме прошлых ошибок дебила.
Я правда думал, смогу забыть…
Думал, оставлю всё в прошлом,
Но ты снишься мне каждую ночь.
От безысходности мне уже тошно.
И сколько бы я не кричал,
И сколько б тебя не искал,
Я с каждым днём лишь дичал,
Спуская улыбку в оскал.
Грейнджер, ты плотно засела в мой стон,
Что обречённо рвётся с груди.
И может, я знал, что был обречён,
Но мне от тебя не уйти.
Прими меня, Грейнджер, прими...
Мне нет места нигде, лишь с тобой.
Либо Аваду в моё сердце пусти…
Потому как навеки я твой.»
Она перечитывала каждую строчку. Раз за разом. Снова и снова. Чувствовала его боль.
«Что же мы натворили, Малфой?»
«Мы же сами всё разрушили… два дурака, что страдали столько лет… два дурака, что умирали друг по другу…»
«Если бы я знала… если бы!»
«Как мы могли так уничтожить друг друга?»
«Ты любил меня… любил… по-настоящему»
.
«Как я могла поверить в то, что это было ложью? КАК?»
Она задыхалась от слёз. От сожаления и осознания. Они потеряли столько лет, что могли быть счастливы.
«Куда нас привели эти дороги? Мы ненавидели друг друга… Зачем?»
«Когда могли быть вместе…»
«Боже, Малфой… Прости меня… Прости…»
«Ты тоже страдал? Пытался забыть нас? И не смог… как и я»
«Обещай мне, что никогда меня не оставишь»
, — она вспомнила его в тот момент.
Вспомнила платиновые пряди, по которым стекала вода. Вспомнила шторм глаз, что умолял её дать это обещание.
«Я его не сдержала… Мерлин! Я ушла…»
«Прости меня, Драко, прости! Я всё исправлю!»
Она смахнула слёзы и двинулась в ванную. Холодная вода вернула тонус в гриффиндорку. Она взглянула в своё отражение.
«Он любил. Любил тебя, Гермиона. Как ты могла не дать ему шанс это сказать?»
«Я вижу в тебе только Пожирателя Смерти. И ничего более. Мне мерзко смотреть на тебя. Говорить с тобой. Дышать с тобой одним воздухом. Так что сделай ответную услугу. Исчезни!»
— собственные слова сейчас сочились ядом.
«Представь каково ему было это слышать… Он же так старался измениться для тебя»
.
Она выдохнула, но в следующий момент вздрогнула, когда услышала резкий хлопок двери. Хозяин вернулся в номер. И, судя по звукам, далеко не в отличном настроении.
Гермиона подошла к двери ванной, но замерла, положив ладонь на бронзовую ручку.
Грохот.
Ещё один. Удар. Второй. Треск.
Что-то разбилось. Тяжёлое дыхание и, наконец, крик. Полный отчаяния и боли.
— За что? За что ты так со мной, мерлин?! — снова глухие удары. — Почему именно мы? Почему всё так вышло? Почему всё так? Я ведь, чёрт возьми, так сильно любил её… — голос притих.
Гермиона стояла за дверью, не в силах сдвинуться с места. Шло время.
«Я должна была быть рядом… я не должна была уходить… ты пережил столько кошмара. Был одинок…»
Наконец, послышался тихий щелчок, и номер отеля заполнили до дрожи знакомые мотивы песни. Той самой, что когда-то Гермиона слушала в каморке Филча, когда Малфой чуть не поцеловал её. Она любила эту песню, но сейчас её строчки разрывали на части. Гриффиндорка приоткрыла дверь и увидела Малфоя, согнувшись, сидящего на краю кровати, спиной к ней. А в руках магловский аппарат. Серебристый с красной кнопкой «play». Сердце защемило от воспоминаний.
«Это тот самый плеер… Он тогда не упал… Ты его забрал?»
«Хранил все эти года…»
На полу лежал мешочек из ишачьей кожи.
«Вот, значит, что в нём было. Плеер?»
В красивую мелодию ворвался хрипловатый голос музыканта, разнося по номеру свою балладу.
All I want is nothing more