На следующий день в Общем зале Драко сел спиной к столу Гриффиндора.
«И только, сука, попробуй повернуть голову!»
«Не вздумай на неё смотреть. Это уже начинает переходить все рамки. Да, давай начистоту. Это пиздец как далеко за рамками».
За соседним столом когтевранцы, кажется, предпочли съесть на завтрак детей Пожирателей Смерти, потому как они неотрывно косились и бросали друг другу многозначительные взгляды, полные презрения.
«Зашибись. Этот пиздец будет продолжаться всю жизнь?»
«Хотя какая разница? Ты свалишь. Будешь в бегах. Не долго осталось терпеть».
— Пэнси? Как спалось сегодня? Что-то ты немногословна, — спросил Блейз.
— Хорошо, — коротко ответила Паркинсон, что было на неё совсем не похоже.
— Что, зубрилка снова не давала спать?
— Нет. Я же сказала хорошо, — Паркинсон посмотрела в сторону стола Гриффиндора. Оттуда послышался смех. Блейз прищурился и, проследив за взглядом девушки, ответил:
— По ним и не скажешь, что войну прошли. Так ещё и Герои.
— Слушай, Забини, если внешне всё выглядит нормальным, это не значит, что оно таковым является! — процедила Паркинсон, сквозь зубы.
Малфой поднял на неё глаза:
— Что ты этим хочешь сказать?
— Я видела сегодня Грейнджер.
— Ну мы тоже её видим, — усмехнулся Забини.
— Нет! Я видела её без всей этой мишуры. То, как она выглядит в реальности… пугает. Драко, её что, мучали в Малфой-Мэноре?
Драко молчал. Воспоминания из родового поместья предстали перед его глазами. Её хрупкое тело и истошный вопль. Парень зажмурился, чтобы отогнать мысли.
«Она сейчас здесь. Всё закончилось».
Малфой обернулся, чтобы взглянуть на гриффиндорку в подтверждение своим мыслям, и замер. Тёплая карамель поймала серо-голубой омут его глаз и держала, как дьявольские силки. Она смотрела на него, не отрываясь, всего секунду, но слизеринцу показалось, что это была вечность. И тут. Гермиона легонько кивнула ему в знак приветствия. Драко буквально чуть не упал со скамейки, но совладал с эмоциями.
«Она здоровается со мной? Салазар, найди меня и приведи в чувства. Эта девушка сведёт меня с ума!»
«Отвернись! Просто отвернись! Игнорируй её!»
— твердил разум.
«Ты же обещал, Малфой. Да что с тобой, дружище?»
«Не могу»,
— сопротивлялось что-то внутри, и он сдавленно кивнул в ответ. Она едва заметно улыбнулась, и Драко резко отвернулся.
«Ты в жопе. И если не прекратишь, то утонешь в ней бесповоротно».
«Тебе пиздеца в жизни не хватает?»
«Думай об отце и своём задании».
«Ты страдаешь хренью»,
— разум напомнил инцидент прошлой ночью, и Малфой напряжённо стиснул скулы.
Весь день Драко с Блейзом провели в библиотеке, выполняя задания по истории и трансфигурации.
— Старуха никогда не оставит нас в покое! — простонал Забини.
— Мне ещё алхимию выполнять, — ответил Драко.
Но мысли парня были заняты поиском вариантов, как разговорить эльфов.
«Может, Империо? И всё… Делов-то… Но вдруг палочку проверят перед судом отца на непростительные? Нет, не пойдёт».
«Что бы такого придумать?»
— Ты какой-то рассеянный. О чём мысли? — спросил Забини, тем временем рассматривая за спиной Драко кого-то.
— Блейз, как заставить эльфа говорить?
— Они вроде наделены этим талантом, — задумчиво ответил он.
— Да я не об этом… Как заставить рассказать кое-что важное?
— Ммм… Подружись с ними. Пару ласковых слов, и они начнут вилять ушами, если, конечно, ты не собираешься навредить их хозяину.
— Это… свободные эльфы, и отношения у нас не заладились, — процедил Драко.
— О, эта новая субстанция мне вообще не понятна. Спроси у Грейнджер. Она же организовывала какое-то ГОВНО, — ухмыльнулся Блейз.
«ГАВНЭ! И как я не подумал? Гриффиндорская зубрилка же, что-то там, боролась за права эльфов и добивалась свободы эльфам Хогвартса. Они явно должны её обожать!»
«Нашёл. Я, кажется, нашёл решение. Она спросит у них».
«Так стоп! А нахера ей это? Это же всезнайка Грейнджер. Она по-любому спросит о том, что и зачем ты ищешь».
«Не скажешь же ты ей, мол, я хочу дать сбежать своему отцу-Пожирателю. Блять».
«Ну и для чего я могу искать часы? Часы…»
«Она же девушка. Гриффиндорка… Значит, надо что-то душевное придумать».
«Я ищу родовые часы Малфоев, которые передаются от отца к сыну из поколения в поколение».
«Зачем?»
«Потому что хочу, чтобы после его смерти у меня осталась частичка его. Чтобы род Малфоев продолжал жить, несмотря ни на что»,