— Я просто не хочу, чтобы тебе причинили боль, понимаешь? Пытаюсь беречь тебя, — Поттер опустил голову. — Хреновый из меня друг, раз я даже не замечал всего, что с тобой происходит. Я должен был быть рядом.
— Гарри, ты мне ничего не должен. Перестань! — голос девушки задрожал. — Послушай меня…
— Нет! Это ты меня послушай, Гермиона, — перебил её друг. — Дамблдор говорил мне об этом! Говорил о том, чтобы я не жалел мёртвых, а жалел живых. А я сосредоточился на тех, кого потерял. Был эгоистом и не обращал внимания на самое главное! Ты ведь мне как семья, чёрт возьми. Я чувствовал, что что-то не так, но даже не пытался разобраться.
— Брось, Гарри… ты спрашивал кучу раз. Я должна была рассказать сама. Ведь между нами нет секретов.
— Гермиона, ты… мне очень дорога. Вы с Роном мои лучшие друзья. И я не доверяю Малфою. Не хочу чтобы ты плакала или ещё хуже… — голос парня сорвался. — Чтобы однажды я уснул, и ты
приснилась
мне вместе с ними, — Избранный закрыл глаза и боролся с подступающими слезами.
Гермиона подошла к другу и села возле него на пол, кладя голову на его плечо. Он дрожал. Отчаянно старался взять себя в руки.
— Не держи в себе, — тихо прошептала гриффиндорка.
— Я постоянно думаю об этом. Они снятся мне, — упавшим голосом сказал друг.
Широкие плечи устало опустились. Гриффиндорец был невысокого роста и достаточно хорошо сложен. Непослушные чёрные волосы и брови, приятные черты лица и до бесконечности добрые зелёные глаза. От него пахло какао, корицей и молочным шоколадом. Такой тёплый. Всё в нём было привычным и знакомым. Гермиона глубоко вдохнула родной запах друга. Ей так его не хватало.
— Это плохой сон? — спросила она.
— Нет, как раз-таки, наоборот. Это самый лучший. Настолько, что не хочу просыпаться. Хочу остаться в нём.
Гермиона взяла за руку гриффиндорца. Он сжал пальцы на её руке и вытер слёзы с глаз.
— В нём были все. Знаешь, такой солнечный день. Стоит накрытый стол. Это огород миссис Уизли.
— Как тогда, на твоё семнадцатилетие? — вспомнила Грейнджер.
— Да. Но день рождения у Тэда Люпина. Я вижу свою маму и Тонкс, которые играют с Тэди. Рядом Фред и Джордж готовят фейерверки на вечер. Профессор Дамблдор и Снейп сидят за столом и что-то говорят Грюму. Папа, Сириус и Люпин тренируют заклинания на дурашливых гномах. Ты и Джинни смеётесь, когда Добби показывает вам свои новые кеды. В этом сне у меня есть всё, о чём я мечтал.
— А что делаешь ты?
— Я… будто за стеклянной стеной. Не могу остаться и не могу уйти. Просто стою и смотрю. Понимаю, что этого никогда не случится. Мы никогда так не соберёмся, потому что почти никого из этого сна уже нет.
Комок подступил к горлу, и предательские слёзы начали собираться в уголках глаз, вызывая неприятное жжение, но Гермиона держалась.
— Гарри, мы обязательно соберёмся все вместе, — уверенно возразила она. — Но сначала проживём долгую и счастливую жизнь.
Поттер крепче сжал её руку. Друзья сидели, слушая песню дождя за окном, когда Гарри со вздохом выдал свой вердикт.
— Я не смогу дружить с Малфоем. Даже не рассчитывай на это.
Гермиона улыбнулась.
«Он принял».
— Мне будет достаточно того, что ты будешь стараться не ругаться с ним. Пообещай мне, Гарри. Он… правда мне нравится, и я хочу попробовать, — попросила Грейнджер.
— Хорошо, — снова вздохнул друг, — но я совсем не понимаю как так вышло…
— Как у вас с Джинни? — перевела тему гриффиндорка.
— Ну, — протянул Поттер, — я пытаюсь не быть навязчивым. Не хочу, чтобы она подозревала, что я только об этом и думаю.
— А ты думаешь? — игриво переспросила она, отпуская руку и смотря в зелёные глаза.
Парень издал хриплый смешок и отвёл глаза.
— Ну, давай посмотрим, как часто у вас это? — неловко спросила Грейнджер.
— Три раза, — коротко ответил друг.
— Три раза в день? — округлила глаза Гермиона, но быстро взяв себя в руки, добавила. — Хотя в нашем возрасте это нормально. Учитывая гормоны…
— У нас было всего три раза, — перебил её друг.
— В смысле? Вообще только три раза? — теперь уже откровенно удивилась она. — Но, Гарри, прошёл почти месяц.
— Как думаешь, раз в неделю это ненавязчиво? — прочистив горло, спросил он.
— О, Мерлин! Гарри… Ты так боишься показаться ей навязчивым, что она уже воспринимает это как безразличие, — возмутилась Гермиона. — Я представляю, как нервничает Джинни на этот счёт. Тебе нужно проявлять больше