— … Блейз, как тебе удаётся говорить пошлости с таким невозмутимым видом? — воскликнула Гермиона, но поймав взгляд библиотекарши, понизила голос. — Я имею в виду, что у меня совсем не получается контролировать свои эмоции.
«Такая смешная. Милая. Моя».
— Да, ты как открытая книга. Не представляю как ты собираешься построить карьеру в обеспечении магического порядка. В случае чего, как ты собираешься успокаивать людей, когда у тебя на лице всё написано? — сказала Пэнси.
Гермиона понурила голову. Малфой сжал зубы.
— Я об этом совсем не подумала, — грустно ответила она.
— Пэнс, Грейнджер сложновато приходится. Она привыкла к добру, поддержке и тому подобному. Может, ты как-то
помя-я-ягче
? — с сарказмом протянул Забини.
— Это не по моей части, — пожала плечами Паркинсон.
«Да не расстраивайся ты так… Это же, блять, мелочь»,
— ему было сложно смотреть на то, как огонёк в карамельных глазах потухал от переживаний. Он искренне ненавидел такие моменты.
— Я могу помочь тебе с самоконтролем, — Драко хитро посмотрел на Грейнджер. — У меня есть хороший метод тренировок.
Библиотека постепенно наполнялась людьми. Они рассаживались в круг и доставали свитки, что-то взволновано обсуждая.
— Что за
сборище
? — скривился Малфой.
— Сегодня литературный кружок выступает, — ответила Гермиона. — У них собрание каждую пятницу.
— Бред. О, подожди, а что, Тео тоже в литературном кружке?
Мило
, — усмехнулся Малфой, увидев однокурсника.
Пэнси мельком посмотрела на толпу через открытую перед глазами книгу. Вокруг Теодора собрались девушки из разных факультетов, хихикая и буквально заглядывая в рот брюнету. Нотт всегда был популярным, веселым парнем, но Драко считал его слишком легкомысленным.
Блондинка из Когтеврана начала зачитывать отрывок из своей поэмы, и Гермиона, оторвавшись, наконец, от своего доклада, оперевшись подбородком на руку, стала слушать.
«Значит, чепуха, которую там настрочила эта мадам-поэтесса стоит твоего внимания, а я нет?»
Он с силой сжал ногами её колени под столом.
«Смотри на меня! Я тут сгораю. Что может быть интересного в стишках? Почему они тебе так нравятся?»
Карие глаза моментально встрепенулись. Он замер, смотря, как в карамельной радужке отражаются его светлые волосы.
«Блять, Малфой, тебя не спасти. Ты попал».
«Мерлин, эта карамель… Что же она со мной делает?»
— Чего ты добиваешься? — тихо спросила она, чтобы не помешать другим слушать.
«Чтобы твои мысли были заняты только мной. И тело тоже!»
— По-моему, я ясно выразился в коридоре. Тебе
повторить
? — он говорил громче, за что гриффиндорка видимо разозлилась ещё больше.
«Я хочу тебя сейчас. Сейчас же»,
— вспомнил он свою фразу, что прошептал ей на ухо в коридоре перед дверью библиотеки.
«Сначала мой доклад»
— ответила она ему и затащила вместе с собой в надежде, что он тоже решит позаниматься.
— Хорошо, — закатила глаза девушка. — Давай немного послушаем ребят. Мне интересно.
— Что ты в этом находишь? — поморщился Малфой. — Нытьё одно.
— Это искусство, — коротко вставил Забини, неопределённо махнув рукой в воздухе.
— О, и ты туда же. Я разочарован, Блейз. Разочарован, — не прекращал сокрушаться Малфой.
— Вообще-то я считаю, что искусство — это прекрасно, — начала Грейнджер.
— Ты
прекрасным
и кое-что другое считаешь, — перебил её Драко, намекая на то, что она говорила после их первого раза.
Блейз прыснул смехом в кулак, явно понимая, на что намекает блондин.
— Да послушай же! Когда человека переполняют чувства, он выражает их либо на холсте красками, либо на бумаге стихами, либо в музыке, либо… — Гермиона уже завелась.
«Ох, если её сейчас не остановить, то понесёт».
Он подался вперёд и, притянув её за галстук к себе, легко коснулся губ. Она моргнула и замолчала.
— Либо так. Думаю, язык тела лучше всего выражает все эмоции. К чему вся эта писанина? — ухмыльнулся Драко.
Он знал, что это подействует. Грейнджер всегда тает, как плитка шоколада в его руках.
«Моя невыносимая всезнайка. Моя Грейнджер».
«Если бы не все эти люди, я бы повалил тебя на этот стол и доводил бы до оргазма раз за разом. Ты бы кричала моё имя и понимала, что ни один стишок или мазок краски не сможет этого затмить».
Он хищно, с лютой жадностью съедал взглядом её губы. Видимо, мысли Малфоя были слишком очевидно читаемы по лицу, потому как Грейнджер покраснела и перевела взгляд на когтевранку, которая уже закончила читать. Следующим после неё девушки умоляли выступить Тео.