— Ты мстишь за то, что час ждал в библиотеке? — спросила она.
— Два, — поправил её Малфой, и Грейнджер закатила глаза. — Так я не слышу, чего ты хочешь?
— Тебя, — прошептала она. — Я хочу тебя.
Слизеринец издевательски приподнял бровь, намекая на продолжение фразы.
— Прошу тебя, Драко. Пожалуйста… я очень хочу тебя, — сдалась Грейнджер, расстегивая ремень и ширинку.
— Ещё, — сверкнув глазами, прикусил губу он.
— О, Мерлин! Ты сведёшь меня с ума! Умоляю, я безумно хочу тебя. Умоляю тебя, Драко, — она освободила его член и провела рукой по всей длине.
Слизеринец со свистом выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы.
«Я, кажется, сам схожу с ума уже».
«Ты и правда быстро учишься. Мерлин, я не могу».
Он приподнялся, чтобы снять одежду, но замер. Руки девушки опустились к розовым складкам. Она нетерпеливо начала ласкать себя. А Малфой жадно смотрел на то, как девушка извивается от желания.
«Моя девочка, как же ты меня заводишь…»
«Я точно сошёл с ума».
«Так как с ней, не будет уже ни с кем?»
Гермиона выгнулась в спине.
«Я сам доведу тебя до экстаза».
Драко рывком поднял её руки, переплетая их пальцы, и вошёл до упора.
— Да… — выдохнула Грейнджер.
«Как же туго и влажно».
«Ты вся течёшь для меня».
Малфой начал двигаться, и девушка закинула ноги на его спину.
— Хочешь, я остановлюсь и напишу тебе
стишок
? — подразнил её Драко, увеличивая темп.
— Нет, — прошептала она, притягивая его ближе. — Прошу тебя, не останавливайся. Я проиграла тебе.
Слизеринец, наконец, сдался и прильнул к ней губами. Гермиона тут же их приоткрыла и провела языком по его нижней губе. Они углубили поцелуй и он услышал свой сдавленный стон.
«Да… вот так. Как же ты меня заводишь. Чёрт».
Вязкое наслаждение уже опускалось вниз живота, потягивая и напрягая. Девушка крепко сжимала его руки, выгибаясь и тяжело дыша. А он вдавливал её в кровать, не прекращая двигаться всё быстрее и быстрее. Рубашка помялась, а лифчик с юбкой были на талии, чулки чуть съехали вниз.
«Красивая. Такая красивая. Такая незабываемо красивая».
— Драко… — её ноги задрожали, а глаза закатились от удовольствия. Он зарылся лицом в каштановые кудри, вдыхая аромат молочной карамели. Последние рывки.
«Ох, Мерлин, эта карамель…»
По телу пробила приятная волна удовлетворения, вырываясь наружу.
Они лежали, неторопливо целуя друг друга и восстанавливая чувства, когда в дверь громко постучали.
— Малфой! Я вхожу, — выкрикнул Энтони Голдстейн.
— Не смей, — зарычал Драко, натягивая на них плед.
— Да вы достали уже! Это — общая спальня! То ты, то Поттер! Мне срочно надо. Аллохомора! — и дверь распахнулась.
Энтони залетел в комнату и прошёл к своей кровати, доставая из-под неё чемодан.
— Гермиона, привет, — весело приветствовал он.
«Ахуел?»
— Привет, — смущённо ответила девушка и натянула плед до носа.
«О, так вот когда просыпается безбашенная гриффиндорская смелость?
Привет
?!»
— Голдстейн, ты нарываешься? — прошипел Драко.
— Я, вообще-то, дождался пока вы закончите. Мило с моей стороны, — улыбнулся когтевранец. — Кстати, Грейнджер, ты звучишь интереснее, чем Джинни.
«Блять, ты труп».
Подушка с силой полетела в парня, а Драко уже сорвался с кровати, когда Гермиона поймала его за руку.
— Мерлин, Энтони, какой же ты придурок! — Гермиона сдерживала слизеринца.
«Вот так. Ты должна общаться с ним только так».
— Грейнджер, кстати мне всё-таки пришло письмо из Святого Мунго! Я еду на стажировку летом. Здорово, правда? — радовался Голдстейн.
«Да ты что бессмертный, блять?»
— Ещё хоть слово ей, и ты сразу отправишься в отделение морга, не успей всё начаться, — процедил Драко, застегивая ремень. — Как
пациент
.
Голдстейн улыбнулся и, собрав вещи, довольно зашёл в душ.
Гермиона привела себя в порядок, когда Драко нагнулся к ней и поцеловал в лоб. Он всё ещё злился.
— Что он имел в виду, когда сказал «звучишь интереснее, чем Джинни»? — тихо спросила девушка.
Ревность — ужасное чувство, что заставляет нервы плавиться в голове, заполняя весь мозг.
— Тебя волнует, что думает о твоих стонах Голдстейн? — грозно спросил Малфой, изучая её глазами.
— Нет.
«Правильный ответ».
«Тогда в чём дело, блять?»
— Просто… ты тоже думаешь, что я звучу как-то не так? — она отвела взгляд. — Просто я это не контролирую, — смутилась Гермиона.
«Ясно».