— Слушай, прости… Сильно больно? — он подошёл ближе, осторожно беря её лицо в руки и стирая мокрые дорожки от слёз.
— Я не знала… — всхлипнула она.
— Я… я просто захотел… Не важно. Прости. Ладно? Я больше так не буду, — он поправил её лифчик и майку, подтягивая рубашку. — Вот. Надевай, — бережно надевая на неё вельветовую ткань, он подхватил лёгкое тело и усадил на стол.
— Нет. Если тебе нравится… Мы можем попробовать. Просто… я была не готова. Ты за что-то злишься на меня?
«Я злюсь на себя, Грейнджер! На себя! За то, что не могу быть с тобой, но так сильно хочу. За то, что это не просто секс для меня. Чёрт возьми. Я знаю, что чувствую к тебе.
Знаю
. И этого не должно было случиться. Никогда. Не в этой жизни. Не так».
— Нет, не злюсь. Это просто секс, — как можно непринуждённее ответил он.
— Мне иногда кажется, что тебя волнует только это, — сказала Гермиона, застёгивая вельветовую рубашку обратно.
«Глупая. Как бы я хотел, чтобы это было именно так. Чтоб меня волновала в тебе только похоть, но нет. Ты даже себе представить не можешь, как я хочу засыпать с тобой и просыпаться. Смеяться, гулять… Блять, Грейнджер, я же так сойду с ума».
— Ты неправильно формулируешь предложение, — выдавливая улыбку, сказал Малфой, проходя по ним очищающим заклинанием.
— О, ну посвяти меня! — скептически изогнула бровь гриффиндорка.
— Да, меня волнует только
секс
, — ухмыльнулся блондин.
«Потому что я боюсь. Боюсь, что это будет чем-то большим. Что я ради этого могу отказаться от всего. От отца. Я уже на грани. У края пропасти».
Она слегка вздрогнула, и он добавил:
— Но секс только
с тобой
. Это разные вещи, не находишь?
Грейнджер улыбнулась, и он мягко притянул её к себе.
«Не плачь. Пожалуйста, больше не плачь».
— Ты задолжала мне желание вчера, — вкрадчиво сказал он.
— На что ты хочешь его потратить? — осторожно спросила Гермиона.
— На это, — он подцепил её трусики на палец и показал ей.
— В каком смысле? — захлопала глазами Грейнджер.
— Они останутся у меня, — хищно оскалился Малфой.
— Прямо сейчас? — девушка напрягалась. — А как же я буду ходить? Мне тогда нужно вернуться в Башню старост, чтобы надеть другие…
«Я знаю, что ты понимаешь, чего я хочу».
— Грейнджер, не будь занудой, — протянул Малфой. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
— Это извращенство! — запротестовала Гермиона, пытаясь выхватить бельё из его рук.
«Ну, и пусть».
Ему нравилось, как она злилась. Как начинала пульсировать жилка на виске. И нос смешно дёргался.
— Тшш, тихо-тихо. Никто кроме нас не будет знать. Я ведь выиграл желание в честном пари, — напомнил Драко.
— Это не было
честным
пари, — увильнула Грейнджер. — Ты ведь знал.
«Что ты не сможешь сопротивляться? Это было очевидно».
— Что знал? — он мягко провёл носом по её щеке, сдерживая улыбку.
— Что я проиграю. Знал, что сводишь меня с ума… — прошептала гриффиндорка, закрыв глаза и вдыхая его запах.
«Знаешь ли ты, как сводишь с ума меня? Как я умираю и воскресаю рядом с тобой каждый раз. Ты — моё наказание, моя вендетта».
— Возможно, — ухмыльнулся Малфой, пряча в карман брюк кружевную ткань. — Но это не отменяет моего желания.
— Драко… — возмущённо начала Гермиона. — Ты не можешь без этого, да? Без этих пошлых игр, которые больше похожи на издевательство надо мной.
«Над тобой? Издевательство говоришь? Ты — моё издевательство. Твои глаза. Запах. Это просто уничтожает меня. Медленно, но необратимо точно. Я скорее издеваюсь сам над собой, Грейнджер. И весь мир заодно, загнав в клетку обстоятельств, но показав тебя».
— Скажи ещё, что тебе не нравится, — ухмыльнулся Малфой. — Драко, умоляю тебя… Прошу! Я безумно хочу тебя, — пародировал её вчерашние просьбы парень.
Маленький кулачок ударил в грудь слизеринца, и он рассмеялся.
— А как же хук справа? Как на третьем курсе? — он нагнул голову чуть в сторону, заглядывая в её глаза.
«Ударит?»
— Ты затеял вчера это специально, верно? — догадалась Гермиона. — Когда тебе пришла эта идея в голову? Когда я сказала, что хочу провести день с друзьями в Хогсмиде?
«Заставить тебя ходить без белья я хотел давно. Представлял это. Да не помню с какого курса уже».
— Ну вообще-то пару лет назад, — улыбнулся Малфой. — Это весьма волнительно, знать что-то интимное, чего не знают другие.
— Тебя это заводит, да? Злить меня. Заставлять краснеть и смущаться.