— Я откуда знаю? Просто это есть — и всё тут.
— Да что есть?
— Всё.
Поговорили, ну да. Со стороны послушать, так придурки оба.
— Хочешь, чтобы я тебе в любви признавался? Как в романтических драмах? Мне не трудно.
— Спасибо, обойдусь уж как-нибудь. Дай подумать, что мне теперь с тобой делать.
— Делай, что хочешь, — пробормотал Цуцумото, отобрал подушку, подсунул под голову и поправил одеяло, стараясь не встречаться с Бандо взглядом. — Это проще, когда ты знаешь. Остальное уже не так важно. Утомительно просто скрывать и мучиться по поводу: узнаешь или нет, как воспримешь и прочее. Это самое тяжёлое. Теперь уже легче, когда знаешь. Даже если… В общем, уже легче.
— Бред какой-то.
— И не говори. Просто сдерживать чувства всегда тяжело. Да и не выходит толком. Все всегда замечают больше, чем следует. Извини, что мне достало смелости признать это. Не хотел тебя шокировать. С другой стороны, это честно — ты знаешь. Кстати, мы целовались.
Бандо закрыл глаза и ощутил, как наяву провалился в пропасть.
— Когда? — уточнил он слабым голосом.
— Когда ты в отключке был. Или в бреду. Мне захотелось просто попробовать. Всё равно ты бы никогда не вспомнил об этом.
— Охренеть, какая у тебя логика…
— А ты не завидуй.
— Ну и как?
— Что как?
— Прошёл поцелуй?
— Хорошо, хотя было бы лучше, если бы ты соображал, что делаешь. Но ты хорошо целуешься, не переживай.
— И не собирался! — прогремел на всю палату взбешённый Бандо.
— Тише, а то тебя заподозрят в чём-нибудь нехорошем.
— Это я тебя сейчас заподозрю! Мне теперь интересно, как далеко ты зашёл в своих экспериментах.
— Ну…
— Начало мне уже не нравится.
— Я знаю ваши правила, уймись.
— Откуда?
— Потрепался немного с Ямадзаки перед тем, как выкинуть его отсюда. Не волнуйся, я ограничился поцелуями. Почти.
Бандо провёл ладонью по лицу и вздохнул.
— Сдохнуть хочешь?
— Только вместе с тобой. Ну… ещё я делал это. — Цуцумото провёл рукой по забинтованной груди Бандо, пробрался под одеяло, тронул пальцами живот, бёдра и позволил руке скользнуть под пояс больничных штанов. — Ты быстро вспыхиваешь, знаешь?
— И знать не хочу… — обескураженно пробормотал Бандо, выбитый из колеи столь смелыми действиями. Выбило его настолько, что он даже не попытался убрать руку Цуцумото подальше, просто смотрел, что тот творит. Как минимум, это было приятно. Пока что.
— Дальше я точно не заходил, — хмыкнул Цуцумото, руку убрал и опять поправил одеяло. — С твоими рёбрами особо пока не пошалишь.
— Ты спятил, да?
— Нет. Я ведь сказал уже, что…
— Не вздумай повторять!
— Ну вот. Смотреть на тебя всегда приятно было, теперь знаю, что прикасаться — ещё лучше. Короче говоря, либо ты с этим смиришься, либо тебе придётся удирать от меня.
— Вот так вот, да?
Цуцумото кивнул и поставил локти на край койки. В глазах сверкали смешинки.
— Неужели боишься? Меня? Даже после того, как ты меня уделал?
— Иди к чёрту.
Бандо отвернулся и прикрыл глаза. Он не боялся, но не представлял, что ему теперь делать с Цуцумото.
========== 12 ==========
Через неделю, когда сидеть и лежать стало не так больно и накладно, Бандо зарылся в карты, которые ему натащили Сэндо и Ямадзаки. Он просматривал все возможные маршруты от того странного тоннеля. Дорога от тоннеля шла по прямой до развилки, дальше шли два варианта. Но какой из вариантов выбрал бы одноглазый гонщик, Бандо не знал. Сам он даже до развилки не доехал и «поцеловался» с грузовиком раньше.
— Что ты собираешься делать? — с беспокойством поинтересовался Цуцумото, оглядев три красные линии, прочерченные маркером на карте.
— Хочу разобраться и выиграть у него. А что?
— Ты псих. Просто псих. Это же какая-то неведомая хрень. Тебе не кажется, что лучше с ней не связываться?
— Я уже с ней связался. Нет никаких гарантий, что он не появится вновь, этот одноглазый. А что, если я должен был откинуться в ту ночь? Нет уж. Надо разобраться с ним раз и навсегда. И я там не один езжу. Уже погибли несколько человек. Не дело останавливаться на полпути.
— Но что ты можешь? Снова поедешь там, снова он подрежет, и снова ты куда-нибудь впилишься?
— Я как раз над этим думаю. Ты тогда был прав — я не видел никакого грузовика, дорога впереди была свободна. А что, если поставить наблюдателей вдоль дороги? Где-то что-то перекрыть, где-то предупреждения по рации… Нет ничего невозможного. Я сделаю этого одноглазого. Говорят, никто не смог его обогнать, а те, кто смог — вмазались с концами. А если я обгоню, но не вмажусь? Что будет тогда?
Цуцумото молча протянул ему несколько газет.
— Что это?
— Почитай. Здесь статьи о тех, кто погиб на том шоссе. Любопытная вещь: все погибшие учились в Судзуране. Кроме девчонок. Но с девчонками всё не так просто. Они встречались с кем-нибудь из Судзурана. Кроме одной — той, что выжила. Я поспрашивал ребят, но никто не знает ни о каком байкере, связанном с Судзураном. Кроме тебя и твоих ребят. Ну, «драконы» ещё, «мохнатые». Но они просто ученики, как и остальные. И их мало. В основном все байкеры из «легионеров».
Бандо взлохматил рыжие волосы и задумался. Нет, ему на ум тоже не шло ничего подходящего. С другой стороны, если все погибшие имели отношение к Судзурану, то почему он выжил? Он ведь тоже из Судзурана. По идее, должен был умереть. Но не умер.
Ничего не понятно.
— Передохни немного. Потом можно отловить Риндамана и попробовать спросить у него — вдруг он что-то знает.
— Я не устал. — Бандо вновь уткнулся в карту и попытался прикинуть, как лучше расставить ребят вдоль дороги. Цуцумото бесцеремонно выхватил карту у него из рук, сложил и отнёс на подоконник.
— Эй!
— Отдохни немного, — строго велел Цуцумото, ещё и окно закрыл с таким видом, что сразу стало ясно — спорить бесполезно. Хуже того, даже Сэндо и Ямадзаки его слушались.
— Тебе не кажется, что ты палку перегибаешь?
— Не кажется. Лезь под одеяло.
— Чего? — начал закипать Бандо.
— Ничего. Я просто хочу, чтобы тебя поскорее выпустили отсюда…
Он поймал Цуцумото за запястье, дёрнул к себе и обхватил рукой за шею, немного придушив.
— Тебе не приходило в голову, что я могу воплотить твои мечты в реальность?
— Приходило. Я не против. Всё равно мы в больнице, меня успеют спасти, если ты накосячишь. Надеюсь.
Не похоже, что врёт, слишком уж спокойный. Косички пощекотали подбородок Бандо, когда Цуцумото слегка повернул голову.
— Так и будешь меня держать?
— Может быть.
— Тогда я бы предпочёл лечь на койку, а то немного неудобно.
— Придурок, — подытожил Бандо, отпустил его и осторожно вытянулся на койке, чтобы не потревожить резкими движениями рёбра. Цуцумото выпрямился и повернулся к нему лицом, осмотрел с головы до ног и обратно, а потом внезапно наклонился. Бандо ошарашенно смотрел на него и пытался сообразить, что это Цуцумото задумал. Судя по всему, решил всё-таки поцеловать так, чтобы Бандо это запомнил. Пришлось прикрыть глаза, потому что он себе не мог это представить.
Горячее дыхание обожгло губы, за ним последовало прикосновение — лёгкое и ненавязчивое. И потом Бандо сам не смог вспомнить, как его пальцы запутались в тёмных косичках, а инициатива в поцелуе оказалась перехвачена. Губы у Цуцумото были неожиданно мягкими и податливыми.
— Так и знал, что, когда ты будешь в сознании, целоваться будешь ещё лучше, — пробормотал Цуцумото немного позднее.
— Извращенец, — вынес приговор Бандо.
— Может быть. Но тебя я всё равно получу. Я упрямый, знаешь?
— Ну да. А потом тебя будут дразнить моей девчонкой. Об этом ты подумал?
— Мне всё равно, — пожал плечами Цуцумото и запустил пальцы в рыжие пряди, легонько потянул, словно попросил о продолжении.