— Ты хочешь сказать, что именно по этой причине мы никогда не едим в более модных местах? — спросила она, только наполовину поддразнивая. Одноглазый владелец проскользнул между клиентами, и им стало неловко.
— Разве наша жизнь была бы другой, если бы мы жили где-нибудь еще? Где-нибудь, где тепло и сухо, где улицы не покрыты мусором и где не каждый второй магазин продает на вынос жареную курицу? Лондон умирает, в нем больше нет жителей, в нем только жильцы. Здесь происходит больше преступлений, чем в Нью-Йорке, транспортная система — как в стране Третьего мира, здесь просто слишком много людей. Смотрю на старые фотографии полупустых улиц и думаю: «Я бы хотел, чтобы город снова стал таким».
— Мир невозможно остановить, Джош. Надо идти с ним в ногу.
— Вероятно. Но можно найти место, которое подойдет нам лучше.
— Ты действительно думаешь, что для нас что-то изменится, если мы будем жить где-то еще?
— Да, я так думаю.
— И ты уже что-то приглядел?
— Если я найду такое место, ты по крайней мере обещаешь подумать?
— Думаю, да, — согласилась она туманно. — Это ведь не будет означать, что ты запрешь меня на каком-нибудь острове, чтобы владеть мной единолично?
— Нет, конечно. Думаю, нам обоим пойдет на пользу, если мы немного посмотрим мир. У меня не было возможности посвятить этому целый год, как у тебя.
Она не знала, что подумать: от чего он хотел убежать — от Лондона или от сознания того, что не мог быть уверен в себе, в том, что может доверять ей в Лондоне?
Кейт долго не соглашалась выйти за него замуж. Она видела, как брак выдавил жизнь из ее родителей, и не хотела идти по их следам — в тапочках и по ковру. Почему бы еще брак называли «узами»? В конце концов, она уступила, потому что решила, что это раз и навсегда ответит на вопрос о доверии, который время от времени повисал в их разговорах. Джош полностью построил свой мир вокруг ее мира, и это было немного слишком. Он просто лег ей под ноги. Если те клятвы, которые они дали друг другу при вступлении в брак, подразумевали обоюдное доверие, то в браке он, наверное, мог бы стать достаточно свободным, чтобы найти самого себя.
После мрачной и маловразумительной гражданской церемонии, которую ее родители бойкотировали, она переехала к нему, втиснув дополнительную кровать в его маленькую квартирку рядом с Виктория-Парк. Брачный контракт включал в себя косвенно подразумевавшееся обещание, что Джош все-таки научится вести себя как муж. Ей было интересно, что за трагедия произошла в его прошлом, если он настолько боялся потерять ее.
Поначалу она опасалась, что совместная жизнь на Виктория-Парк будет клаустрофобной, но ввиду того, что они работали по гибкому графику в разных концах города, — она была исследователем в Колледже тропической медицины на Кингз-Кросс, а он работал дизайнером в какой-то чахлой компании звукозаписи в Кенсингтоне, — они виделись не так уж и часто. Они оба были лондонцами, у обоих было слишком много старых друзей, слишком много дней рождений, которые надо было отметить, слишком много договоренностей, которые предстояло впихивать в свободные часы. Времени никогда не хватало.
А потом Джош потерял работу, и в сутках оказалось слишком много часов.
После того как он просидел три месяца дома, дожидаясь, что ему позвонят представители работодателей, он стал замкнутым и растерянным. Сокращения, урезание расходов, низкие доходы в околомузыкальной среде, — снова и снова звучали одни и те же слова. Все искали дешевую рабочую силу, а это означало, что нанимали молодежь. Джошу был тридцать один год, он был дизайнером, работавшим над товарами, которые должны были привлечь покупателей-подростков, и работодатели боялись, что он миновал свой срок использования. У него оставались старые контакты, и ему иногда удавалось поработать на нерегулярной основе, но этого явно не хватало на то, чтобы оплачивать счета. Кейт часто ходила по вечерам встречаться с коллегами со своего факультета. У Джоша не было ничего общего с этими упертыми биологами, и он оставался дома, но всегда дожидался ее, чтобы ненароком допросить, когда она возвращалась.
Им потребовалось не так много времени, чтобы понять, что новая реальность их жизни и вызываемый ею стресс разрушает их отношения. Они знали: надо что-то делать. Они очень любили друг друга, но на пути у этой любви стояло слишком много препятствий.
Именно Кейт обратила внимание на предложение одной малазийки, которая недавно пришла к ним на факультет.
— Это означает довольно резкое изменение образа жизни, — сказал Джош, после того как она объяснила, что повлечет за собой их согласие поехать.